Чтение онлайн

Ничего такого. Если горбатая мать дочери в Париже и сына в Лондоне заканчивает дни свои в доме престарелых и моет посуду в придорожном трактире - натурально ничего такого. Хрен поймет дикости Российской жизни.

Горбунья уже поднялась из кресла.

– Тоже небось звонить надо? Не стесняйся, тебя станция перебьет, если до меня надо будет. А я на кухне подожду.

В тот момент, когда Яров набрал последнюю цифру телефонного номера он вдруг сообразил, что не знает, о чем будет говорить.

– Отделение уралогии.
– прозвучал торопливый голос Елены.

– Это Яров, - ответил он все ещё не ведая, что скажет.
– Елена Викторовна, в моих устах это звучит нелепо и даже смешно. Но я вас люблю...

– Это звучит хорошо.
– ровно ответила она.
– Но, Илья Иванович, позвоните завтра, у нас очень тяжелая ночь, трое больных после операции.

– Да, да, я понимаю. Извините.

Яров положил трубку и...

... и проснулся в своем киоске, лежа на раскладушке в обнимку с пустой бутылкой водки. Он тупо глядел на бутылку, пока не сформулировал своего отношения к происходящему. "Ничего, всё в порядке. Родная водочка однажды поможет тебе не проснуться никогда. Добавишь в святую влагу щедрую дозу снотворного и уйдешь из этого мира без страданий и мучений, вполне в хорошем настроении".

Какие-то непонятные поначалу звуки раздражали Ярова,он прислушался и вдруг понял, что впервые в жизни его разбудили соловьи. Гомон, щебет, переливы были такими что в душе зазвенело.

Яров выбрался из будки и оказался в очень раннем весеннем утре. Солнце едва поднялось над восточной кромкой, трасса была пустой, небывалая свежесть пронизывала воздух. И отовсюду доносиласт многоколенчатая трель невидимых певцов. Сколько Яров не присматривался, но так никого и не увидел в чахлых ветках берез и пыльных кустов, которые торчали вдоль дороги.

Всё равно - жизнь прекрасна.

Покопавшись в своем восприятии этого дивного утра, Яров решил, что подобное состояние и определятся, как "светлое настроение". Однако, когда на память пришел состав событий грядущего дня, то в нем ничего светлого не предвиделось.

Он вернулся в киоск и обнаружил на прилавке непочатую бутылку пива, два листа бумаги, густо испассанных столбиками цифр и четыреста сорок три рубля: бумажками и монетами. Значит, вчера сыграли-таки две "пульки", а деньги - его выигрыш. Принес ли он эти регалии победы сам, или его сюда привели, уложили спать и оставили приз друзья - вспомнить он не мог. Скорее, все же - добрался до логова самостоятельно, иначе Воробей уложил бы спать у себя. Пиво тоже пришлось по делу. Голова была несколько ватной, а после пивного лечения, одной бутылки хватило, чтоб полностью оценить все прелести начинающегося дня.

Он оглянулся. Над крышей шашлычной, из кухонной трубы уже курился дымок - разжигали плиту. Заправку "Стандарта - 2000" со своей позиции Яров как следует разглядеть не мог: кажется, там все ещё было тихо, зато пара служащик "РБ-Люкс" поливали асфальт площадки и стены станции водой из шлангов.

Яров решил, что не помешает помыть стекла и собственного зеведения дорожная пыль за несколько дней покрывала его будку густым слоем и никакие дожди не спасали.

В багажнике у него были две пустые канистры, он завел мотор, пересек шоссе и подкатился к заправке.

– Доброе утро, раненько встаете, Илья Иванович!
– крикнул молодой парень в резиновом фартуке, толстый шланг в его руках бил рассеяной веерной струёй.

– Кто рано встает, тому бог подает.
– ответил Яров доставая из багажника канистры.
– Соловьев слыхал?

– Еще бы! А наш командир как вчера в карты продулся, так ещё спит от обиды! Это вы его нагрели?

Яров не помнил общих результатов вчерашней игры и ответил неопределенно.

– Преферанс игра коллективная. Я нацежу у тебя водички.

– Что за вопрос!

С канистрами в руках Яров отошел к медным кранам, сполоснул лицо и принялся набирать воду.

Серая потрепанная "волга" с прицепом плавно подкатилась к заправочной колонке, мотор заглох и из салона, сильно прихрамывая вылез Хлебников.

Яров насторожился. Хлебников покосился на него, потом посмотрел в упор, лицо его дернула раздраженная гримаса и он пошел к кассе. Это был уже другой человек - без прежней уверенной походки, властности в каждом движении - теперь он словно волок на плечах многопудовый тюк придавившего его груза едва волочил ноги.

Хлебников торчал у кассы, пока Яров наполнил обе канистры и положил их в багажник. Он сел к рулю как раз в тот момент, когда Хлебников вернулся к машине, но прошел мимо нее, остановился возле Ярова и сказал глуховато.

– Простимся, как люди, Яров. Больше нам делить нечего.

Яров вылез из-за руля.

– Вы уезжаете?

– Я исчезаю.

Яров неловко улыбнулся.

– Обрубили все концы?

– Да, все концы и все долги.

Он подал руку и посмотрел Ярову в глаза:

– Сделайте так же, Илья Иванович. Обрубайте все концы и уходите отсюда.

– Мне нечего рубить.
– Яров не помнил имени Хлебникова и смущался, поскольку не мог назвать его.

– Правильно. За товаром, который у вас застрял, сегодня подойдут. Отдайте все и не соблазняйтесь на такие штуки, не жадничайте, хотя товара у вас сейчас на четыре тысячи баксов, если считать в валюте по курсу. То есть столько вы должны наторговать за месяц. Это - сумма! Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Конечно.

– И с той штукой, которая осталась у вас от меня на память, будьте осторожней.

– С пистолетом?
– улыбнуля Яров.
– Да это же водяная клизма! Водомет, так сказать!

Какое-то мгновение на лице Хлебникова ничего не отражалось, он спросил чуть настороженно.

– Вы ничегошеньки не понимаете в оружии или...

– Ничего не понимаю! Но клизму от пушки отличу!
– обидчиво заверил Яров.

Хлебников отвернулся, прошел к своей машине, достал портфель, покопался в нем и подозвал Ярова.

– Подойдите, пожалуйста, мне хромать тяжко. Мой подарок вовсе не игрушка. Если в него вставить вот эти баллончики.

На его протянутой ладони поблескивали два металлических цилиндра, величиной с небольшой огурец каждый.

– Возьмите, Илья Иванович. Вставите баллон в рукоятку пистолета, с правой строны под большим пальцем, где предохранитель, есть кнопка. Перед тем, как начать стрельбу, нажмите эту кнопку до щелчка. Оружие будет готово к бою.

– Какому бою?

Хлебников бегло усмехнулся.