Чтение онлайн

Потом они сорвались с места и чрез секунду пролетели мимо Ярова.

Он побежал к подьему.

И через минуту понял, что даже не может точно найти место катастрофы. Следов на земле почти не оставалось. Только в одном месте на поверхности воды разливалась радужная пленка бензина, но её быстро сносило течение.

"Хлебников ошибался, думая что обрубил все концы, - промелькнула вялая мысль в голове Ярова.
– Теперь моя очередь."

Шоссе все ещё продолжало оставаться пустым. Не было и шести часов этого соловьиного утра. Яров вернулся к своей машине и осмотр её удивил его. Была разбита только левая фара, две маленькие дырки в бампере и сильная вмятина на колпаке левого колеса. Радиатор задет не был, не текло. В моторном отсеке он тоже не приметил никаких повреждений. В него стреляли только чтобы остановить, стреляли ради предупреждения. И на том спасибо. Но все равно - пора кончать эти игры. Пора хотя бы сдать эту чертову партию накротиков, закопанную в землю.

Яров сел к рулю, отметил километраж на спидометре, вырулил на шоссе и покатился обратно.

Он проехал мимо шашлычной и своей торговой точки, вновь отметив показания спидометра. На бензозаправку "РБ-Люкс" он даже не покосился. Через несколько минут добрался до рынка и остановился возле первого таксофона. Он вошел в покареженную будку с выбитыми стеклами, прикрыл за собой дверь и без жетона набрал "02". Когда ему ответили, проговорил медленно и внятно.

– Точно в четырнадцати километрах трехстах метрах от шашлычной "У трассы" сорвалась в реку автомашина "волга" с прицепом.

Не дожидаясь уточнющих вопросов, он повесил трубку, открыл дверь будки и...

...и замер. Когда и как между ним и его автомобилем вкатился мотоцикл с двумя седоками он не услышал. И почему не грохотал при этом мотор рокеров - тоже оставалось непонятным. Зато категорически очевидным было то, что эта пара седоков на железном коне была из тех, кто только что расправился с Хлебниковым.

Вокруг было тихо - утро в городе ещё не начиналось. А хрупкая фигурка в черной коже, сидевшая за спиной водителя мотоцикла в глухом, непроницаемом взгляду защитном шлеме - держала на коленях и прижимая к животу короткоствольный автомат. И черный зрачок дула этого автомата смотрело прямо в лицо Ярова.

Он стоял не шелохнувшись. Помощи на пустой площади перед рынком было ждать не от кого. Никого на улицах не было, если не принимать во внимание пары собак, копошившихся в мусорной куче.

"Вот и конец, - с глупым весельем в душе подумал Яров.
– Стокатто длинной автоматной очереди не услышишь, боли тоже не успеешь почувствовать и поделом тебе!"

Автоматчик, удерживая оружие правой рукой, медленно содрал с головы шлем. Мельнули короткие, светлорусые волосы, широкие черные брови и ясный взгляд серых женских глаз. На почти красивом, несколько грубом лице.

– Здраствуйте, Тамара.
– как ни в чем ни бывало произнес Яров.

– Кому вы сейчас докладывались?
– спросила вдова Михаила Дукова.

– Дежурному... В милицию.

Где-то рядом, за забором загудел автомобильный мотор и женщина сказала.

– Подойдите ближе.

Яров прикинул, что он и так стоял достаточно близко, чтоб она даже при желании не смогла промахнуться, стреляя ему в живот. Бояться было нечего и он подошел вплотную. Ему показалось, что от мотоциклиста и женщины горячо пахнет кожей, бензином, порохом и крепкими французскими духами. Женщина спросила тихо.

– Вы меня узнали?

– Да.

– Теперь вам все ясно?

– Не знаю, - повинился Яров.
– Могу только догадываться, что вы отомстили Хлебникову за мужа.

– Правильно. Это он подменил те ваши пять кусков баксов.

– Да?

– Да. Он, гаденышь, втихую фальшивой валютой промышлял. Всех нас под удар ставил. Я его расколола.

Мотоциклист держался обеими руками за руль своей машины, на Ярова не смотрел, опирался обеими ногами в землю, а Тамара глядела в глаза Ярова, слегка откинув назад голову, снизу вверх и ствол автомата почти упирался в пах Ильи Ивановича. Он сказал нерешительно.

– Но ведь я слышал, что официально и совершенно неоспоримо было признано, что ваш муж застрелился сам. Самоубийство. Простите, я случайно видел его труп, наверное, через час после смерти. А может меньше.

– ЧТО?

– Да. Я пришел на ту дачу, увидел труп и убежал. Мне тоже показалось, что он выстрелил себе в рот сам.

– Сам.
– кивнула Тамара.
– По принуждению.

– Но, я слышпал, что нашли его записку. Доказали, что он написал её сам.

– Сам.
– лицо Тамары исказила неприятная усмешка, она, наконец, обнаружила, что разговаривает с человеком, упирая в него ствол автомата и припрятала автомат под себя, прижала его ляжкой к мотоциклу.

– Так как же тогда вы говорите, что его убили?

– Очень просто. У них, когда вступали в Союз Охраны, в команду Хлебникова - клятва была на верность. И к этой клятве полагалось писать сразу записку, о своем самоубийстве. Заранее. Чтоб потом, в случае чего, если сам не застрелишся, то тебя друзья прибьют и эту записку подкинут. Мишу застрелили. А записку его подкинули.

Молчавший, подобно сфинксу, водитель мотоцикла бросил сквозь шлем глухо, не поворачиваясь.

– А ещё телохранители из Союза сами себе заранее могилы рыли.

– Грустно, - сказал Яров, лишь бы что сказать, тем более что не был ещё уверен в благополучном исходе для себя этой странной беседы на заре наступающего дня в тиши непроснувшегося городка.

– Может грустно, может весело.
– бросила Тамара, а водитель произнес сдержанно.

– Поехали, хватит базлать.

Яров сказал с неуверенной улыбкой.

– Я никому не скажу про вас.

– Правильно. Говорить вам не выгодно.

– Спасибо, что не застрелили на дороге меня.

– Вы - свой. И ни в чем таком не виноваты.

"Милая!
– мелькнуло в голове Ярова.
– Да у тебя-то есть твердая уверенность, что ты пристрелила именно того, кого надо?! Убеждена ли до конца, что нашла истинного виновника смерти мужа, или в отчаянии пристрелила того, кто уже вышел в тираж, кто бежал, спасая свою шкуру и проиграв всю свою игру?! Но ты себя успокоила. И смыла позор с памяти мужа. Живи счастливо - если сможешь."

Тамара надела на голову шлем и сказала с неожиданной мягкостью.

– Вы толковый мужик, Илья Иванович. Миша говорил, что вы очень много знаете забавного из истории. Я как-нибудь подьеду к вам потрепаться.

– Подьезжайте.

Мотоцикл быстро откатился. Мелькнули светлые волосы над узкой спиной, обтянутой гладкой кожей и Яров остался один. Он сел в машину ничего в душе не ощущая, кроме недоумения.

... У табачного киоска все оставалось так, как бросил Яров. Двери открыты, мокрая щетка валяется на земле.

Яров запер дверь и пошел на пустырь, искать свой тайник. Он достиг знакомого места у грязного ручья и присмотрелся к ориентирам.

Поиски не потребовали усилий. Там, куда Яров несколько деней назад закопал коробку с наркотиками - зияла яма.