Чтение онлайн

И Мишка отдавал ему деньги на кино, лишь бы Рыжий не засох с голоду. В драку с Рыжим никто не лез потому, что одолевал ли он своего противника или терпел поражение, но все приметили - через урок-второй директор школы Раиса Климовна об этой битве уже знала и наказывала всегда только одного их драчунов - соперника Генки. Почему так получалось - неизвестно.

Павел Сергеевич посмотрел на Мишку и спросил.

– Чем Рыжий сейчас зарабатывает себе на хлеб?

– На Север говорит, ездил.
– ответил Мишка.
– "Москвич" купил. Дом на озере строит. Он ведь всегда устроится, Паша. А вот ты мне скажи, долго ещё в этой дыре торчать будешь?

Вопрос был не новый, этот вопрос всегда возникал при встречах.

– Бесталанный я, Миша.
– привычно и сразу ответил Павел Сергеевич. Бездарный и потому сижу в дыре. Для тебя это грустно, но ничего не поделаешь.

– Ты дурак.
– ответил Мишка.
– Даже Рыжий, хоть только и свою материальную жизнь, но устроил.

Павел Сергеевич подумал, что наверное, последний раз встречает Мишку на аэродроме, когда он пересекает СССР от Востока до Запада и наоборот. Встречи стали тягостны. Особенно когда они не вспоминали прошлого, а говорили о дне сегодняшнем. Павел Сергеевич спросил.

– А что, Рыжий завел семью?

– Женился... На дочери какого-то начальника. Приглашал к себе сыграть в преферанс. Я не пошел, конечно.

– Зря.
– сказал Павел Сергеевич..
– Давай поедем и разденем всю его компанию. Выиграем дом, "москвич" и жену.

Мишка улыбнулся, но ответил безнадежно.

– Нет, Паша. Я математик, я в карты у всех могу выиграть. Наверное даже у чемпиона мира по картам, если такой есть. Но у Генки-рыжего я не выиграю никогда. И ты тоже. Паша, перезжай в Москву, будешь работать у меня. Не гибни в этой дыре.

– Не хочу, - резко ответил Павел Сергеевич.
– Я слышал, ты оторвал государственную премию?

– Была такая. Работали двое, у кассы за премией восемь человек. Ерунда, Паша, мы будем делать настоящие дела в науке. Мы такого с тобой наворотим...

– Хватит с тебя и своих нахлебников.

– Ага. Тридцать два человека в лаборатории. Двадцать девять в течение рабочего дня лишь в носу ковыряются. Трое думают, как выпить водки.

– Разгони.

Мишка усмехнулся устало и безнадежно.

– Невозможно... А ты так и подохнешь здесь. Только я вот возьму и переведу тебя к себе приказом по министерству. Мне это раз плюнуть.

Мишка уже был пьян - с первой рюмке. Павел Сергеевич сказал, что приказом его переводить не стоит, лучше остаться друзьями.

– Да с тобой лучше оставаться другом.
– серьезно ответил Мишка.

– Почему?
– подивился Пвел Сергеевич.

– Потому, что ты страшный человек, Паша. Но сам этого не знаешь. Ты очень страшный... У Рыжего остался шрам на руке. На всю жизнь. Ты был бы хорошим солдатом. Или просто палачом. Палачом с топором. По моему, Рыжий все помнит и боится тебя до сих пор.

В тот день они ушли в самый дальний угол школьного двора играть в ножички. Рыжий нарисовал на земле бошой круг обломком длинного столового ножа, а потом поделил круг на три сектора: себе, как всегда урезал побольше, а Мишке и Пашке поделил остальное. Каждый встал на свою "землю" и Генка начал первым - "считалка" всегда давала ему первую очередь. Каждый успешный удар ножа давал право отрезать у противника положенный кусок земли, на котром тот стоял.

Грунт был плотным, но нож, хоть и ржавый, был тонким и втыкался хорошо. Генка бил нож в с землю с яростным остервенением и после десятка ударов Мишка стоял на своей земле только одной ногой.

– Теперь бей в мою.
– предложил Паша.

– Нет!
– задрожал от радости Генка.
– Сначала я буржуя добью! Он мне "сорок" не дает!

Для окончательного добития Мишки нужно было в остаток Мишкиной земли воткнуть три раза подряд ножом. Рыжий размахнулся и дважды с размаху точно попал в клочок Мишкиной замли, а третий раз нож звякнул и упал плашмя.

– Не игра!
– завопил Рыжий.
– Не игра! Здесь камень! Перебив!

В таких случаях всегда была "игра". Не доглядел - твоя вина.

– Игра.
– сказал Мишка.
– Игра, так всегда положено - Камень здесь, ты что, буржуй, вовсе ослеп?!
– Рыжий толкнул Мишку в грудь и тот не удержался на одной ноге, упал.

Паша взял нож и сказал.

– Игра. Так всегда договаривались.

Генка замолк, но ещё сказал.

– Двое против одного. Холуй ты у буржуя, Пашка. За то, что он тебе "сорок" дает.

Через пару минут уже Рыжий стоял на одной ноге, один Паша играл на двух ногах между противниками. Он вытер нож, прицеливаясь в клочок оставшейся у Генки земли. Тот закричал обиженно:

– А что это ты меня первого добиваешь?! Ведь Мишка первый стал "цаплей"?!

– Подвинься - сказал Паша и с размаха воткнул нож в его зону. Второй раз он воткнул клинок так же запросто. Перед последним ударом он присвистнул и швырнул нож с переворотом клинка в воздухе. Нож обо что-то ударился и пал плашмя.

– Ага!
– завизжал Рыжий.
– И ты в камень попал, я ж говорил! Не игра, не игра! Бог правду любит! Перебивай, Пашка! А потом я буду перебивать! Пусть проиграю, мне правда нужна! Правда! Бей, Паша!

Мишка глядел растерянно, а Рыжий встал на коленки, принялся разрыхлять землю руками, выкидывая из неё камешки.

– Бей, Пашка, бей! Нужно чтоб все честно было!

Рыжие волосы мелькали у Паши перед глазами, а короткие , такие же рыжие пальцы копошились в грязи. И что кричал Рыжий, Паша уже плохо слышал. Перед глазами у него все смешалось.

– Игра, так игра!
– прокричал он, схватил нож и с маху вонзил его в руку Рыжего.

Раздался дикий вой. Нож пробил кисть руки Рыжего насквозь и алая кровь брызнула на черные комья земли. Паша увидел в грязно-кровавом пятне на руке Рыжего поразительно белую косточку Тот выл как зверь, глаза у него побелели от боли.

Потом от директора школы досталось всем троим. Пашу на неделю исключили, Мишку выгнали на месяц из пионгеров, Рыжий три дня не ходил в школу - болел. Еще Паша просил у Рыжего прощения - так распорядилась директор - потому что, хотя он и ударил ножом по пальцам Генки Лапина случайно, но прощения просить следовало.

С тех пор они втроем в ножички никогда вместе не играли.

Мишка разлил остатки водки по рюмкам и спросил.

– Ты ведь помнишь, как мы играли в ту весну в ножички с Рыжим?