Чтение онлайн

— Если это такъ, — возразилъ Скруджъ, то они хорошо сдлали, еслибъ умерли, и уменьшили бы этимъ избытокъ населенія. Впрочемъ, простите меня, у меня по этой части нтъ свдній, и я вообще этимъ не занимаюсь.

— Но вамъ было бы очень не трудно ознакомиться съ этимъ дломъ, — настаивалъ поститель.

— Не къ чему. Это не входитъ въ кругъ моихъ занятій, — возразилъ Скруджъ. — Каждому человку вполн достаточно своихъ личныхъ заботъ и длъ, и незачмъ мшаться въ чужія. Я всецло поглощенъ своими. И такъ, добрый вечеръ, почтенные господа!

Покачавъ головою и сообразивъ, что они все равно ничего не добьются, сборщики вышли изъ конторы, а Скруджъ вернулся къ своимъ занятіямъ, очень, видимо, довольный собою и даже боле веселый, чмъ обыкновенно.

Между тмъ темнота такъ усилилась и туманъ такъ сгустился, что по всмъ направленіямъ улицъ виднлись люди съ зажженными факелами въ рукахъ. Они предлагали свои услуги кучерамъ идти передъ лошадьми и показывать дорогу. Старинная колокольня церкви, колоколъ которой, казалось, съ любопытствомъ выглядывалъ сквозь готическое окно, продланное въ стн, на Скруджа, до сихъ поръ сидвшаго въ контор, вдругъ скрылась, и въ окутавшемъ ее туман послышался бой часового колокола. Раздались дрожащіе, тягучіе звуки, будто колокольня щелкала зубами, тамъ наверху, въ замерзшемъ воздух. Холодъ становился невыносимымъ. На углу главной улицы нсколько рабочихъ, занятыхъ исправленіемъ газовыхъ проводовъ, развели огромный костеръ, вокругъ котораго тснилось множество людей и оборванныхъ ребятишекъ, которые согрвали свои окоченвшія руки и радостно жмурились, глядя на огонь… Вода, выливавшаяся изъ оставленнаго открытымъ крана, замерзла вокругъ него въ унылую глыбу льда. Въ ярко освщенныхъ магазинахъ сверкали втви и ягоды падуба, а ряды оконныхъ лампочекъ бросали яркій свтъ, при которомъ оживлялись озябшія лица прохожихъ. Магазины живности и гастрономіи щеголяли роскошными выставками; это было грандіозное и торжественное зрлище, заставлявшее надяться, что низменныя мысли купли и продажи не могутъ имть ничего общаго съ этою необычайною роскошью.

Лордъ-мэръ, въ своемъ роскошномъ дворц давалъ распоряженія пятидесяти поварамъ и пятидесяти слугамъ для приготовленія рождественскаго стола, сообразно своему достоинству и положенію. Даже самый несчастный портной, приговоренный тмъ же самымъ лордомъ-мэромъ къ штрафу на прошлой недл, за произведенный имъ на улиц въ пьяномъ вид скандалъ, и тотъ готовился на своемъ чердак ко встрч великаго праздника, обдумывая пуддингъ, а его тощая половина съ тощимъ ребенкомъ на рукахъ, побжала за необходимыми припасами.

Между тмъ туманъ все сгущался и холодъ усиливался. Холодъ рзкій, пронизывающій до костей. Еслибы добрый святитель Дунстанъ прихватилъ діавола за носъ подобной непогодой, вмсто того, чтобы воспользовался своимъ обычнымъ оружіемъ, то безъ сомннія злой духъ не удержался бы отъ безумныхъ воплей.

Владлецъ маленькаго юнаго носа, изъденнаго голоднымъ холодомъ, какъ кости бываютъ изъдены собаками, нагнулся было надъ скважиной замка Скруджа, чтобъ порадовать его звуками рождественскаго гимна. По при первыхъ же словахъ,

Скруджъ схватилъ съ такимъ угрожающимъ видомъ линейку, что пвецъ въ ужас отскочилъ, предпочитая этой замочной скважин, все же боле дружественный туманъ и даже морозъ.

Наконецъ пришло время закрывать контору. Съ угрюмымъ видомъ сошелъ Скруджъ съ своего высокаго табурета, давая понять конторщику этимъ молчаливымъ способомъ, что онъ можетъ уходить. Послдній только и ждалъ этого счастливаго момента и, погасивъ свчу, надлъ шляпу.

— Вы желаете завтра отпуска на цлый день? — спросилъ его Скруджъ.

— Если милости вашей будетъ угодно, — пробормоталъ конторщикъ.

— Милости моей этого не угодно, да оно бы и не было справедливо. Еслибы я вычелъ у васъ за этотъ день, то вы бы наврное считали себя обиженнымъ, неправда-ли?

Конторщикъ слегка улыбнулся.

— А между тмъ, — продолжалъ Скруджъ, вамъ и въ голову не приходитъ, что я могу считать себя обиженнымъ, платя вамъ за праздничный день.

Писарь боязливо замтилъ, что Рождество бываетъ разъ въ году.

— Пустая отговорка, ради того, чтобы запускать каждое 25 декабря руки въ карманъ хозяина, — продолжалъ Скруджъ, застегиваясь на вс пуговицы. Если вы ужъ непремнно хотите завтра прогулять цлый день, то приходите пораньше послзавтра.

Конторщикъ общалъ, и Скруджъ вышелъ ворча изъ конторы. Контора была закрыта въ одно мгновеніе, и писарь, завязавъ потуже на ше свой блый шарфъ, радостно выбжалъ на улицу, и въ сопровожденіи кучи ребятишекъ разъ двадцать прокатился по покрытому льдомъ тротуару и затмъ торопливо направился домой въ Камденъ-Тоунъ.

Скруджъ сълъ свой незатйливый обдъ, въ мрачной гостиниц, гд онъ обыкновенно лъ; прочитавъ вс имющіяся тамъ газеты и просидвъ остатокъ времени за конторскими книгами, онъ пошелъ спать. Онъ жилъ въ той же квартир, которую когда-то занималъ покойный Марли. Она представляла собою цлый рядъ мрачныхъ, пустыхъ комнатъ, занимавшихъ часть стариннаго, темнаго зданія, расположеннаго на конц глухого переулка. Этотъ огромный домъ до того не подходилъ къ этой узенькой улиц, что невольно приходило въ голову, что онъ попалъ сюда совершенно случайно въ дни своей юности, играя въ прятки съ другими домами, да такъ тутъ и остался, не найдя дороги обратно.

Въ то время домъ этотъ былъ очень старъ, да и достаточно печаленъ. Кром Скруджа, въ немъ никто другой не жилъ, и все остальное помщеніе было занято конторами и бюро. Дворъ дома былъ такой темный, что даже Скруджъ, которому былъ знакомъ въ немъ каждый камень, не иначе пробирался по нему, какъ ощупью. Туманъ и иней такъ окутали старую входную дверь, что, казалось, самъ Духъ Ненастья сидлъ на ея порог, погруженный въ свои тяжелыя думы.

Надо вамъ замтить, что въ дверномъ молотк не было ничего необыкновеннаго, кром того разв, что онъ былъ необычайно великъ. Также не было сомннія и въ томъ, что Скруджъ видлъ его каждый день, утромъ и вечеромъ, съ того самаго времени, какъ поселился здсь. Кром того, необходимо замтить, что Скруджъ мене, чмъ всякій житель Лондона, обладалъ тмъ, что принято называть воображеніемъ. Наконецъ, Скруджъ ни разу не вспомнилъ о Марли посл того, какъ Марли умеръ семь лтъ тому назадъ. Пусть же мн объяснятъ, посл всего вышесказаннаго, какимъ образомъ могло случиться, что Скруджъ, въ то время, какъ онъ вкладывалъ ключъ въ замочную скважину и лицо его приходилось какъ разъ противъ дверного молотка, увидлъ вмсто этого молотка — лицо Марли?

Да, лицо умершаго Марли! Оно не было окружено непроницаемой тьмой, какъ вс остальные предметы во двор; оно, напротивъ, распространяло вокругъ ссбя слабый свтъ, врод того, какой исходитъ отъ несвжаго омара въ темномъ погреб. Не имло оно также ни страшнаго, ни грознаго выраженія, а смотрло на Скруджа такъ, какъ обыкновенно смотрлъ Марли; очки призрака, были подняты на его лобъ. Волосы его были причудливо взвихрены, какъ бы порывомъ втра или струей пара; а широко раскрытые глаза оставались тусклыми, мертвыми, что вмст съ землянымъ цвтомъ лица длало его прямо отвратительнымъ. Но, казалось, что ужасъ внушаемый этимъ лицомъ вызывался не самымъ лицомъ и не его выраженіемъ, а чмъ-то инымъ, особеннымъ. Когда Скруджъ попробовалъ пристальне вглядться въ видніе, оно снова обратилось въ скобу.

Сказать, что Скруджъ не испугался, что кровь его не застыла отъ ужаса, котораго онъ не испытывалъ со времени своего дтства, было бы ложью. Но онъ быстро овладлъ собою, отперъ дверь и вошелъ въ домъ.

Нсколько времени онъ стоялъ въ нершимости, раньше чмъ запереть дверь Потомъ онъ началъ внимательно осматривать за дверью, будто опасаясь, что увидитъ хвостъ Марли. Но за дверью ничего не оказалось, кром гаекъ и винтовъ дверного молотка.

— Экая дичь!.. — произнесъ, успокоившись, Скруджъ и крпко захлопнулъ дверь.