Чтение онлайн

— Ахъ! — воскликнулъ духъ, — зачмъ торопишься ты своими смертными руками загасить тотъ божественный свточъ, который я принесъ теб? Неужели теб еще мало, что ты являешься однимъ изъ тхъ людей, изъ страстей которыхъ сооруженъ мой колпакъ, и изъ за которыхъ и обреченъ носить его цлые вка, нахлобученнымъ на моей голов?

Скруджъ въ очень почтительной форм отрицалъ какое бы то ни было съ своей стороны поползновенье оскорбить духа и уврялъ, что никогда въ жизни сознательно не содйствовалъ его «околпаченію». Посл этого Скруджъ осмлился спросить духа, что собственно его привело сюда?

— Желаніе теб добра! — отвчалъ духъ.

Скруджъ не преминулъ высказать ему свою искреннюю благодарность, но въ то же время подумалъ про себя, что спокойный, непрерванный въ теченіе ночи сонъ, боле бы содйствовалъ достиженію этой цли.

Очевидно духъ «подслушалъ» его мысли, такъ какъ немедленно сказалъ ему:

— Врне сказать, забота о твоемъ исправленіи! Берегись!

Съ этими словами, онъ вытянулъ свою мускулистую руку и коснувшись плеча Скруджа, произнесъ:

— Встань и слдуй за мной!

Скруджъ хотлъ было отговориться, что онъ не одтъ, что у него насморкъ, что такое позднее время не совсмъ благопріятно для прогулокъ, но духъ, не давъ ему высказать всхъ этихъ отговорокъ, взялъ его за руку и повелъ за собою. Прикосновеніе руки призрака было нжное и слабое, какъ пожатіе дамской ручки, но тмъ не мене Скруджъ не былъ въ силахъ противиться и вставъ послдовалъ за нимъ. Замтивъ же, что призракъ направляется къ окну, онъ схватилъ его за край одежды, умоляюще крича:

— О, духъ, я вдь только простой смертный и легко могу упасть!

— Дай я коснусь моей рукою вотъ сюда, — сказалъ духъ, прикладывая руку къ сердцу Скруджа, — и тогда ты выдержишь еще большія испытанія. — Пока духъ произносилъ эти слова, они незамтно проникнувъ сквозь стну, очутились далеко за городомъ, на дорог, но обимъ сторонамъ которой разстилалось широкое поле. Городъ былъ такъ далеко отъ нихъ, что не было видно даже его колоколенъ. Ночь миновала, загоралась заря и надъ безпредльной снжной равниной засверкалъ морозный ясный день….

— Праведное небо! — воскликнулъ Скруджъ, осмотрвшись вокругъ и всплеснувъ руками, — да, вдь это моя родина! Здсь я игралъ, здсь провелъ я мою юность!

Духъ взглянулъ на него съ доброю улыбкою. Какъ ни было мимолетно и легко прикосновеніе духа, оно пробудило чувства стараго Скруджа. Онъ жадно вдыхалъ ароматы, разлитые въ воздух и каждое благоуханіе пробуждало въ немъ тысячи воспоминаніи, надеждъ, радостей и заботъ, такъ давно уже позабытыхъ…

— Твои губы дрожатъ, — замтилъ ему призракъ. — А что это у тебя блеститъ на щек?

— Ничего, — прошепталъ растроганнымъ голосомъ Скруджъ, — увряю тебя, что страхъ тутъ не причемъ. Веди меня, пожалуйста, куда хочешь!

— Узнаешь ли ты эту дорогу? — спросилъ духъ.

— Узнаю-ли? — съ горячностью воскликнулъ Скруджъ. — Да я бы слпымъ узналъ ее!

— Тмъ боле странно, что ты могъ ни разу не вспомнить о ней впродолженіи столькихъ, долгихъ лтъ, — промолвилъ духъ. Идемъ дальше!

Путники продолжали свое странствованіе и Скруджъ узнавалъ по дорог каждый холмикъ, каждый столбъ, каждое дерево.

Наконецъ вдали показалось небольшое предмстье со своими мостомъ, церковью и текущей серебряной лентою ркою.

Въ это время они увидли нсколько малорослыхъ, съ длинными гривами, деревенскихъ лошаденокъ, на спинахъ которыхъ сидли ребятишки, перекликавшіеся съ другими дтьми, хавшими въ сельскихъ телжкахъ. Вс дти, чрезвычайно веселыя и оживленныя, наполняли воздухъ тысячью разнообразныхъ звуковъ. Все окружающее обширное пространство было переполнено этой ликующей музыкой, и, казалось, самый воздухъ отвчалъ ей радостнымъ смхомъ.

— Это все тни былого; он даже не сознаютъ нашего присутствія, — сказалъ духъ.

Веселые маленькіе путешественники все приближались и по мр ихъ приближенія Скруджъ узнавалъ то одного, то другого, называя ихъ по имени. Все это были его сверстники, веселые товарищи юныхъ лтъ…

Почему его радость видть ихъ была больше, чмъ это возможно выразить? Почему взглядъ его, обыкновенно безжизненный и тусклый, теперь загорлся? Почему сердце такъ радостно трепетало въ груди? Почему душа его переполнилась счастьемъ, когда онъ услыхалъ, какъ дти, разъзжаясь по домамъ, чтобы встртить Рождество, поздравляли одинъ другого?

Что такое въ сущности было веселое Рождество для Скруджа? Къ чорту веселыя святки! Что они радостное когда-нибудь принесли ему?

— Школа еще не совсмъ опустла, — сказалъ духъ. Въ ней остался маленькій мальчикъ, позабытый всми родными и близкими.

Скруджъ отвчалъ, что знаетъ объ этомъ, и горько зарыдалъ.

Свернувъ съ большой дороги, они пошли по тропинк, хорошо извстной Скруджу и вскор подошли къ огромному, темнокрасному кирпичному зданію, надъ которымъ возвышался небольшой куполъ съ колоколомъ. Это когда то роскошное строеніе своимъ видомъ указывало на превратности судьбы! Прилегавшія къ нему обширныя службы были заброшены; стны дома отсырли и обросли мхомъ; стекла въ окнахъ были разбиты; двери пришли въ полную негодность. Куры и птухи разгуливали по пустымъ конюшнямъ, полы сараевъ и амбаровъ проросли травой. Внутренность дома также ничмъ не напоминала о своемъ прошломъ величіи. Достаточно было войти въ мрачную, грязную прихожую и черезъ открытыя настежь двери бросить взглядъ на цлый рядъ комнатъ, чтобы убдиться, какъ он одиноки, пусты, холодны! Воздухъ въ нихъ былъ пропитанъ чмъ то затхлымъ, нежилымъ. Все здсь дышало холодомъ, леденящимъ душу, и заставляло думать, что обитатели этого уголка, часто встаютъ засвтло и не очень сытно дятъ.

Черезъ прихожую духъ и Скруджъ подошли къ двери, находящейся въ задней части дома. Она сама распахнулась передъ ними и ихъ взорамъ представилась длинная, мрачная и голая комната, казавшаяся еще боле неприглядной отъ разставленныхъ въ ней рядами простыхъ сосновыхъ столовъ и скамеекъ. На одной изъ нихъ сидлъ одиноко ребенокъ и при слабомъ мерцаніи свчи что-то читалъ. Узнавъ въ этомъ забытомъ, всми покинутомъ мальчик самого себя, Скруджъ закрылъ себ лицо руками и горько заплакалъ. Самое слабое эхо въ дом, малйшій шорохъ мыши, возившейся за большимъ шкапомъ, звукъ падающей капля за каплей воды изъ водопровода на заднемъ двор, слабый шумъ засохшихъ втвей печальнаго тополя, лнивое качаніе двери амбара на полуоборванной петл, еле слышное потрескиваніе умирающаго въ камин огня, — вс эти звуки цлительнымъ бальзамомъ ложились на душу Скруджа, заставляя легче и обильне литься его горячія слезы. Духъ, коснувшись его рукою, указалъ ему на ребенка, на этого второго «я» Скруджа, поглощеннаго своею книгою. Вдругъ, за окномъ ясно, какъ я вижу васъ, показался во весь ростъ какой то человкъ въ чрезвычайно странномъ одяніи, съ топоромъ на пояс, который велъ осла, навьюченнаго дровами.

— Вдь это Али-Баба! — воскликнулъ восхищенный Скруджъ. — Славный, старый Али-Баба! О, я узнаю его! Въ одно, давно, давно прошедшее Рождество, когда, вонъ этотъ ребенокъ также былъ здсь одинъ, всми забытый, всми покинутый, онъ пришелъ къ нему въ первый разъ, совершенно также одтымъ, какъ и сейчасъ. Бдный мальчикъ! А, вотъ и Валентинъ, продолжалъ Скруджъ и его братъ, Орсонъ, оба здсь! А, какъ звали того спящаго и почти что голаго, котораго положили у воротъ города Дамаска? А вотъ и конюхъ султана, перевернутый вверхъ ногами! Да онъ и теперь еще стоитъ на голов! Отлично! Поступите же съ нимъ такъ, какъ онъ этого заслуживаетъ. Ахъ, какъ я радъ всему этому! Кто его просилъ жениться на принцесс?!