Чтение онлайн

Стукъ затворившейся двери раскатился какъ громъ по всему дому и каждая комната наверху и каждый боченокъ въ винномъ погреб, казалось, отозвались на него различнымъ эхо. Но Скруджъ не былъ изъ тхъ, кого бы подобные звуки могли испугать. Онъ только задвинулъ болтъ и не спша прошелъ черезъ переднюю и по лстниц въ свою комнату, но дорог снявъ со свчи.

Вы воображаете себ, можетъ быть, прекрасную лстницу добраго стараго времени, по которой легко могла подняться карета, запряженная шестеркой; но увряю васъ, что лстница Скруджа была еще шире. По ней легко могла подняться цлая похоронная процессія, да еще не вдоль, а поперекъ, такъ чтобы погребальная колесница стала передкомъ къ стн, а дверцею къ периламъ, и мста не только бы хватило, а еще осталось бы. Вотъ почему, быть можетъ, Скруджу и почудилось въ окружающей его темнот погребальное шествіе. Полдюжины газовыхъ уличныхъ рожковъ съ трудомъ бы освтили эту лстницу, поэтому вы легко представите себ, какая тамъ царила тьма при одной свч. Но Скруджъ, ни мало не смущаясь, продолжалъ себ подниматься. Онъ даже ничего не имлъ противъ темноты: вдь она такъ дешево стоитъ. Раньше, чмъ запереть болтомъ свою тяжеловсную дверь, онъ прошелъ по всмъ комнатамъ, смотря все ли въ порядк. Быть можетъ воспоминаніе о таинственномъ привидніи заставило его быть столь осмотрительнымъ.

Гостиная, спальная, чуланъ — все оказалось въ надлежащемъ порядк. Никого не было ни подъ столомъ, ни подъ диваномъ. Въ камин мелькалъ огонекъ; на стол чашка и ложка; на огн разогрвалась кашица (Скруджъ простудился). Никого также не оказалось ни подъ кроватью, ни подъ халатомъ, такъ подозрительно висвшимъ на стн. Въ чулан все было въ обычномъ вид: старая ршетка отъ камина, дв старыя щетки, корзинки для рыбы, умывальникъ на трехъ ножкахъ и старая кочерга. Совершенно успокоенный, Скруджъ заперъ дверь двойнымъ оборотомъ и, обезопасивъ себя такимъ образомъ отъ всевозможныхъ неожиданныхъ посщеній, онъ снялъ галстукъ, надлъ халатъ, туфли, ночной колпакъ и услся въ кресло передъ каминомъ, собираясь приступить къ своей похлебк.

По правд сказать, огонь въ камин былъ совсмъ жалкій, въ особенности для такой холодной ночи. Скруджъ долженъ былъ придвигаться къ нему совсмъ близко, чтобы почувствовать хоть какое нибудь тепло. Эта старинная печь была сложена очень много дтъ тому назадъ, какимъ то голландскимь купцомъ. Вся она была изукрашена фламандскими изразцами, съ изображенными на нихъ сценами изъ священнаго писанія. Тутъ были и Авель съ Каиномъ, и дочери Фараона, и Савская царица, и ангелы, спускающіеся по облачнымъ ступенямъ, подобнымъ пуховикамъ. Здсь были и Авраамъ, и Балтазаръ, и апостолы, пускающіеся въ море въ лодкахъ, в вид соусниковъ, и сотни другихъ фигуръ, способныхъ развлечь Скруджа. Между тмъ фигура умершаго семь лтъ назадъ Марли, заслоняла собою все остальное. Еслибы каждый изъ этихъ блестящихъ изразцовъ обратился въ пустую рамку, обладающую способностью изобразить на своей гладкой поверхности кое-какіе обрывки думъ Скруджа, то каждый квадратикъ преобразился бы въ голову Марли.

— Глупости! — произнесъ Скруджъ и принялся шагать взадъ и впередъ но комнат. Пройдя такимъ образомъ нсколько разъ, онъ снова слъ въ кресло и въ то мгновеніе, когда онъ старался поудобне прислониться головой къ его мягкой высокой спинк, взглядъ его совершенно случайно упалъ на звонокъ, проведенный для какой то давно забытой цли въ комнату, расположенную въ самомъ верхнемъ этаж дома, и давнымъ давно заброшенный. Охваченный удивленіемъ и ужасомъ, Скруджъ замтилъ, что какъ только глаза его остановились на этомъ звонк, онъ сталъ шевелиться. Сначала движенія были очень слабы, вызывая еле слышный звонъ, по вскор колокольчикъ зазвонилъ сильно и громко и вс остальные звонки дома отозвались на его звонъ.

Этотъ перезвонъ длился не боле полуминуты, или минуты, но и это короткое мгновеніе показалось для Скруджа безконечнымъ. Звонъ прекратился также внезапно, какъ и начался. И вдругъ, среди наступившаго безмолвія, ясно донесся издали, изъ подвала, какой то громкій хляскъ, будто тяжелыя, желзныя цпи перекатывались по бочкамъ съ виномъ. Тогда Скруджъ вспомнилъ разсказы о томъ, что появляющіяся въ домахъ привиднія обыкновенно влачатъ за собою цпи.

Дверь подвала вдругъ распахнулась съ оглушительнымъ стукомъ, и Скруджъ ясно услышалъ такой же шумъ въ первомъ этаж; потомъ выше по лстниц зазвучали шаги и остановились возл самой его двери.

— Все это глупости! — повторилъ Скруджъ. Никогда я этому не поврю!

Однакожъ онъ сильно измнился въ лиц, когда призракъ, ив останавливаясь ни на секунду, не растворяя двери, проникъ къ нему въ комнату… Въ тоже самое мгновеніе, замиравшее пламя камина ярко вспыхнуло, какъ бы восклицая:- «Я узналъ его! Это духъ Марли!» — и вновь погасло.

Да, это былъ онъ, онъ самъ! Даже одтъ онъ былъ такъ, какъ обычно одвался Марли. Только вмсто пояса на немъ висла длинная желзная тяжелая цпь, вся составленная изъ металлическихъ ларцевъ, ключей, висячихъ замковъ, счетныхъ книгъ и различныхъ документовъ. Тло привиднія казалось совершенно прозрачнымъ и Скруджъ, пристально вглядвшись въ него, увидалъ сквозь животъ Марли дв пуговицы на спин его фрака. Скруджъ часто слыхалъ какъ люди говорили, что у Марли нтъ сердца, нтъ внутренностей, но до сихъ поръ онъ не врилъ этому.

Нтъ, конечно, этого не можетъ быть, онъ и теперь не вритъ, хотя взглядъ его пронизывалъ привидніе насквозь, хотя онъ видлъ его прямо передъ собою, хотя онъ чувствовалъ леденящій взглядъ его глазъ, хотя онъ видлъ даже ткань куска полотна, обвязаннаго вокругъ головы и проходившаго подъ подбородкомъ, котораго при жизни Марли, онъ никогда на немъ не замчалъ. Тмъ не мене все существо его отказывалось врить, все въ немъ возставало противъ этого.

— Что все это значитъ? — наконецъ спросилъ Скруджъ своимъ обычнымъ невозмутимо-холоднымъ тономъ, — и что вамъ надо отъ меня?

— Очень многаго!

Это былъ голосъ Марли, сомннія тутъ не могло быть.

— Кто ты такой?

— Лучше спроси, кто я былъ, — глухимъ голосомъ отвчало привидніе.

— Кмъ же ты былъ? — спросилъ Скруджъ, возвышая голосъ. — Ты довольно странный…. духъ.

— При жизни я былъ твоимъ компаньономъ Джекобомъ Марли.

— Быть можетъ вы…. могли бы приссть?… — спросилъ пораженный и не вря своимъ ушамъ Скруджъ.

— Могу

— Тогда сядьте….

Скруджъ задалъ этотъ вопросъ, не будучи увренъ, способно ли такое прозрачное привидніе ссть на стулъ и, онъ чувствовалъ, что еслибы вдругъ это оказалось бы невозможнымъ, то вынудило бы его на довольно неудобное объясненіе. Но призракъ такъ спокойно слъ по ту сторону камина, противъ Скруджа, будто весь день только и длалъ, что сидлъ тутъ.

— Ты повидимому не вришь въ меня? — спросилъ духъ.

— Нтъ, — отвчалъ Скруджъ

— Какое же долженъ я привести теб доказательство, чтобъ ты поврилъ въ меня?

— Я не знаю.

— Но почему же ты не вришь своимъ собственнымъ чувствамъ?

— Потому что такъ немного нужно, чтобы нарушить правильность ихъ отправленій. Достаточно самаго пустячнаго разстройства желудка, чтобъ он уже обманули человка. И въ конц концовъ ты можешь представлять собою ничто иное, какъ кусочекъ дурно провареннаго мяса, ложечку горчицы, ломтикъ сыру, небольшой остатокъ полу-сырой картофелины… Кто бы ты ни былъ, отъ тебя больше отдаетъ плотью, чмъ духомъ.

Скруджъ вообще не обладалъ способностью острить, а въ то время онъ еще мене находился въ настроеніи придумывать каламбуры. Но онъ прибгнулъ къ этой шутк, какъ къ единственному средству, чтобы измнить направленіе своихъ мыслей и превозмочь все сильнй охватывавшій его страхъ. Голосъ призрака заставлялъ его содрагаться до мозга костей.

Сидть неподвижно въ кресл, со взоромъ устремленнымъ на мертвые, стеклянные глаза призрака было для Скруджа, онъ это чувствовалъ, дьявольскимъ испытаніемъ. Дйствительно, было что-то ужасное въ этой адской атмосфер, которая витала вокругъ привиднія. Хотя духъ продолжалъ сидть неподвижно, его волосы, края его одежды, кисточки его сапогъ, — все это шевелилось, какъ бы подъ легкимъ дуновеніемъ раскаленнаго, выходящаго изъ камина воздуха.

— Видишь ты эту зубочистку? — спросилъ Скруджъ, не останавливаясь ни передъ чмъ, лишь бы стряхнуть съ себя все боле охватывавшій его страхъ и стремясь хоть немного отвлечь отъ себя, леденящій, какъ мраморъ, взглядъ призрака.

— Да, — отвчалъ духъ.

— Но ты даже не посмотрлъ на нее, — продолжалъ Скруджъ.

— Но это не мшаетъ мн ее видть, — отвчалъ призракъ.

— Ну, и вотъ, мн стоитъ ее проглотить, разглагольствовалъ Скруджъ, — и до послдняго дня моей жизни меня будутъ преслдовать и терзать милліоны злыхъ духовъ, созданныхъ мною же самимъ. Глупости, глупости все это! — прибавилъ онъ. Но при послднихъ словахъ мертвецъ такъ застоналъ и такъ страшно потрясъ своими цпями, что Скруджъ невольно схватился обими руками за кресло, чтобы не упасть отъ испуга. Ужасъ его еще усилился, когда призракъ снялъ повязку, покрывавшую его шею и голову, и нижняя его челюсть отвалилась на грудь. Скруджъ упалъ на колни, закрывъ руками лицо.