Чтение онлайн

отогнали к вашему дому, так что мы просто обязаны вас доставить. А по

дороге я расскажу вам кое-что.

– Что-то, после чего я захочу пригласить вас на кофе? –

предположил Дин.

– А вы догадливы, – заметил Айсхопф.

12. Шторм приближается (24 апреля, день).

– К сожалению, сегодняшним ночным шоу дело не кончилось , –

сообщил Айсхопф, не без труда втискивая свою тушу за руль патрульного

"мистрал-С", – к утру все стало еще гаже. Вся эта история попала в

прессу. Пока все торговали лицом и прикидывали что к чему, четверо

ваших местных ребят взяли помповые ружья и отправились на прогулку по

окраине. И гуляли пока не наткнулись на патрульную группу. В итоге

ребята сидят в каталажке с битыми мордами, у нас появилась еще дюжина

тейлменов-покойников, а пресса уже называет все это "троянским

кризисом".

– Я же предупреждал, – заметил Дин, – кстати, вы бы ехали

поаккуратнее. Здесь, все же, город, а не гоночный трек.

– Предупреждал, – отозвался Айсхопф, пропустив мимо ушей

справедливое замечание на счет езды, – только у нас нет столько людей,

чтобы защищать одну половину населения города от другой.

– И что тейлмены?

– Молчат.

– Понятно.

– Что вам понятно?

– Мне понятно, что они ждут от рилменов акта доброй воли, –

пояснил Дин, и подумав, добавил, – пока ждут.

– И в чем должна заключаться добрая воля? – спросил Айсхопф.

– Скорее всего, в выплате компенсации.

– Какой и кому?

– Надо связаться с Ларсеном. Так что, я все-таки, приглашаю вас

на чашечку кофе.

– С Ларсеном? – переспросил Айсхопф, – это тот сумасшедший

ученый, который имитировал свою смерть и теперь играет в индейцев,

скрываясь от полиции?

– Бред, – сказал Дин.

– Что именно?

– Все. Ларсен умер на самом деле и, соответственно, ни от какой

полиции не скрывается. А кто сумасшедший и кто играет в индейцев – это

еще большой вопрос.

– И как же вы намерены с ним связаться, если он умер? Вызвать его

дух и заняться столоверчением?

– Приедем – покажу, – лаконично ответил Дин.

Рядом с коттеджем Дина стоял разрисованный камуфляжными узорами

армейский вездеход. Трое молодых ребят в комбинизонах и пятнистых

беретах дефилировали между вездеходом и входной дверью. В кажущейся

небрежности, с которой они держали свои автоматы читалась скрытая

угроза.

– Это еще что за цирк? – поинтересовался Дин, вылезая из машины –

у нас что, военное положение?

– Всвязи с беспорядками, ваш дом, находится под охраной группы

спецназначения, – сообщил Айсхопф, – как, впрочем, и ряд других

объектов.

– Ладно, – сказал Дин, – под охраной, так под охраной. Пойдем в

дом. Я обещал вам кофе.

– И продемонстрировать вызывание духов, – напомнил Айсхопф.

– Разумеется. Кстати, вы не в курсе, "Серебряные Холмы" до сих

пор заблокированы по кабельной связи?

– Пока да, хотя мы рассматриваем…

– Я просто спросил да или нет, – перебил его Дин, – значит,

придется как в прошлый раз. Садитесь к кросс-монитору. Когда будет

надо, я вас подключу.

Дин прошел в кабинет и погрузился в виртуализатор.

… Уже знакомый Дину автосекретарь фирмы-душеприказчика снова

вежливо сообщил о том, что связаться с Томасом Ларсеном невозможно по

причине его смерти. Однако, стоило Дину представиться, как

автосекретарь вежливо поинтересовался, не желает ли мистер Снорри

добавить что-нибудь к эпитафии.

У Дина, разумеется, такое желание было:

– Смысл существования – это то, что дает разуму интерес и волю к

жизни, – сказал он.

– Ваши эпитафии обладают тем свойством, что нельзя определить,

относятся они к живому или к мертвому, – заметил автосекретарь.

– Сомнительна ситуация, когда человек мертв, – ответил Дин, –

одни говорят, что его уже нет, другие – что он все еще есть. Иные

говорят: "кто умер, но не забыт, тот бессмертен", иные же:" кто не

теряет свою природу, вечен".

– А каково ваше мнение по этому поводу, мистер Снорри?

– Мое мнение просто. Для себя я есть, пока я могу задать себе

вопрос: "кто я?" и убедить себя в том, что "я" – это я. А для

окружающих, соответственно, если я и их могу убедить в том же.

Раздался мелодичный писк и произошло включение.

Вокруг от горизонта до горизонта простирался безжизненный морской

берег. Сверкающие под ярким солнцем волны набегали на него с ритмичным

шорохом, чуть-чуть не касаясь ног сидящего на песке обнаженного юноши

с фигурой лайфсейвера и лицом Ларсена, каким он, наверное, был в

молодости. В шагах в двадцати от него перебрасывались мячиком две

такие же обнаженные и исключительно привлекательные девушки.

– По крайней мере, меня ты убедил. Привет Дин.

– Привет, Том. Как дела?

– Бездельничаю, как видишь, – ответил Ларсен, швыряя в море

подвернувшийся под руку камешек, – а ты, конечно, опять с какой-нибудь

проблемой. Очередные переговоры о мире, не так ли?

– Верно, Том.

– И ты снова посредничаешь?

– Нет. И больше, наверное, не буду. Так что можем поговорить о

том – о сем, а потом, если ты, конечно, не будешь возражать, я

приглашу на беседу одного человека.

– Кого, если не секрет?

– Некто Кейл Айсхопф. Крупная шишка из Бюро. Он торчит у меня в

гостиной.

– Ну, что ж, это будет любопытно.

Одна из девушек повернулась и изящным движением бросила мяч Дину.

Он автоматически поймал его, перебросил обратно и заметил:

– Симпатичные девчонки.

– В некотором роде, мои крестницы, – сказал Ларсен, – фантомы,

как и я, но, в отличии от меня – синтетические, то есть никогда не

имевшие биологического прототипа. По-моему, ты им понравился. Может

быть, хочешь развлечься?

– Как-нибудь в другой раз.

– Дружище, так всю жизнь можно отложить на другой раз.

– Глядя на тебя, начинаешь верить, что этот "другой раз" может

оказаться не так уж плох.

– У каждого раза своя специфика, – сказал Ларсен, – как ты

понимаешь, эта жизнь, все же, весьма существенно отличается от той,

которую принято называть "реальной".

– Чем, кстати? – поинтересовался Дин.

– Вот уж от кого не ожидал такого вопроса, так это от тебя.