Чтение онлайн

Он схватил его, какое-то время возился с ним, прежде чем направить на знакомого по ту сторону паутины из битого стекла.

Он хотел нажать на спусковой крючок, но заметил, что их было два, и решил просто нажать на оба.

Ничего не произошло.

— Курок! Молот! — взревел Мэйфлауэр, когда ему удалось отвести в сторону когти, пытавшиеся вцепиться ему в горло.

Гримсби заметил какой-то механизм на задней части двустволки и потянул её назад, пока она не встала на место.

Затем он прицелился и снова нажал на оба спусковых крючка.

До этого момента он никогда не слышал шума.

Грохот, ударивший по его ушам, был настолько сильным, что он почти не заметил отдачи дробовика, ударившего ему в диафрагму и выбившего из него дух.

Выстрел более или менее попал в цель, и фамильяр был сорван с капота и отброшен на обочину вместе с большей частью лобового стекла Мэйфлауэра и щеткой стеклоочистителя.

Охотник, не колеблясь, направил джип к кувыркающемуся телу фамильяра. Автомобиль на удивление легко перелетел через ограждение.

Его качнуло гораздо сильнее, когда колеса проехали по телу фамильяра.

Мэйфлауэр не замедлил хода и не остановился. Вместо этого, когда фамильяр остался лежать в пыли, он снова выехал на дорогу и помчался прочь от нее. Он прижал одну руку к трем параллельным порезам на руке и тяжело задышал сквозь стиснутые зубы.

Гримсби оглянулся и почувствовал, как его желудок сжался, когда существо поднялось на ноги. Черный череп и пустые глазницы провожали их взглядом, пока они уезжали.

Гримсби безвольно опустился на пассажирское сиденье, его тело горело и пульсировало от бешено бьющегося сердца. У него было такое ощущение, что он пытается вырастить новый позвоночник из шишки, которая вздулась в том месте, где он врезался в столб. Его локти и кисти болели после того, как он ударился о металлический прут фамильяра, ребра скрипели от смягчения удара о капот, а диафрагма все еще с трудом делала глубокие вдохи после отдачи от обреза. Его дыхание было коротким и прерывистым, но глаза были благодарно закрыты.

Через пару минут он почувствовал, что Мэйфлауэр остановил джип.

— Гримсби — сказал Мэйфлауэр напряженным голосом — убери свой дробовик, пока нас не арестовали.

Он почти забыл о тяжести оружия у себя на коленях. Он заставил себя открыть глаза и пошевелиться, засовывая пистолет обратно в бардачок.

— Будь ответственным — сказал Мэйфлауэр — Сначала перезаряди его.

Он увидел в ящике коробку с патронами и вытащил два из них, но, немного повозившись с оружием, покачал головой.

— Не знаю как.

Мэйфлауэр хмыкнул и забрал у него оружие левой рукой, оставив правую висеть. Крови было больше, чем ожидал Гримсби.

— Ты в порядке?

— Со мной все будет в порядке — Это прозвучало не столько как заверение, сколько как констатация простого факта.

Охотник одной рукой щелкнул затвором ружья, извлек стреляные гильзы и бросил их на заднее сиденье, затем зарядил его и передал обратно.

— Не взводи курок — предупредил он — Последнее, что мне нужно, это чтобы мне снесло голову, когда я наеду на кочку.

Гримсби убрал его обратно в бардачок и закрыл отделение, чувствуя, что еще больше вымотался из-за своих усилий, но на этот раз он не позволил себе закрыть глаза.

— Мы должны отвезти тебя к врачу

Мэйфлауэр покачал головой.

— Я бы не стал беспокоить этим своего врача. Он стиснул зубы и открыл дверцу, выбрался из джипа и обошел его сзади.

Гримсби, зная, что потеряет сознание, если не предпримет что-нибудь еще, тоже выбрался на негнущихся ногах и последовал за ним.

Мэйфлауэр потянул на себя заднюю дверцу, за которой обнаружился старый ящик со снастями такого цвета, которым, вероятно, не пользовались с семидесятых годов. Охотник какое-то время возился с защелкой, но его перепачканные в крови пальцы никак не могли её открыть.

— Вот — сказал Гримсби, машинально отдергивая руку — я понял.

Мэйфлауэр заворчал, но не стал протестовать.

Он не обратил внимания на скользкий слой крови на защелке и открыл коробку. Внутри многочисленные отделения были забиты марлей, бинтами, иглами, плоскогубцами и всевозможными другими вещами, которые Гримсби не знал.

Мэйфлауэр порылся в сумке, затем извлек катушку черных ниток, пинцет и иглу. Затем он достал бутылку с коричневой жидкостью, вылил немного на рану и сделал большой глоток. Он предложил бутылку Гримсби, но тот отмахнулся.

Последнее, что ему сейчас было нужно, это крепкие напитки на пустой желудок.

Мэйфлауэр швырнул бутылку обратно и с тяжелым стуком уселся на заднее сиденье джипа, отчего подвеска на мгновение просела. Пару минут он молча возился с иголкой и ниткой, но Гримсби на этот раз не осмелился ему помочь. Он все равно понятия не имел, что делать.

— Это был фамильяр — наконец сказал Гримсби.

— Да

— Фаильяр-человек.

— Да.

— Что? Как? Почему?

Мэйфлауэр пожал плечами. Ему наконец-то удалось продеть нитку в иголку, и он ухватился за нее щипцами. Он на мгновение коснулся раны, резкий выдох был единственным признаком боли, и Гримсби пришлось отвернуться, когда Охотник принялся накладывать швы.

— Ты требуешь ответа или просто спрашиваешь?

— И то, и другое. Я думаю. Возможно, ни то, ни другое.

— Я полагаю, что фамильяр-человек полезный. Вероятно, он намного умнее. Может делать то, чего не могут другие, и прекрасно вписывается в общество.

— Но это, это был бы монстр!

— Ты заметил это, не так ли?

— Я имею в виду, что с обычным фамильяром, когда животное умирает, ты можешь направить его уходящую душу через череп. Это как... Это как те старые граммофоны. Те, которые записывали то, что они слышали, на большие черные диски?

— Винилы.

— Да, как хочешь. Суть в том, что ты делаешь это не один раз. Ты делаешь это много раз, с разными душами, до тех пор, пока все царапины не станут гладкими и однородными. Таким образом, ты не столько получишь животное, сколько создашь впечатление о нем. В противном случае части души могут... застрять. У вас возникают всевозможные проблемы, как у животного, имеющего те же склонности, что и при жизни.