Чтение онлайн

— Нас раскусили.

— Что? Превращенный во что?

— Нет, нас заметили.

Глаза Гримсби расширились, и он завертел головой по сторонам, не уверенный, что именно он ищет.

— Не высовывайся!— Прошипел Мэйфлауэр, не оборачиваясь — Они начнут действовать, если решат, что мы их заметили.

— Кто?

— Агенты.

— Еще? Уже?

— Департамент, вероятно, следит за всеми железнодорожными линиями с тех пор, как ты их покинули. Вероятно, ожидает, что вы попытаетесь сбежать из города.

— Что нам делать?

— Сохраняйте спокойствие, не двигайтесь и следите за компасом. Если мы опоздаем на этот поезд, у нас может не быть другого шанса.

— О-окей.

Гримсби почувствовал, что у него слегка подкашиваются колени, но не так сильно, как он ожидал. Он не был уверен, было ли это из-за того, что он все еще был измотан после того, как в последний раз испытал прилив адреналина от страха, или же он начал привыкать к этому.

Подошел еще один поезд, и он проверил астролябию, но это был не тот поезд.

Когда он снова поднял глаза, Мэйфлауэр уже исчез.

Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не оглядываться по сторонам, как потерявшемуся ребенку. Он заставил себя двигаться непринужденно, высматривая Мэйфлауэра. Заметить его было несложно — Охотник был почти на целую голову выше большинства посетителей станции — но он не увидел ни его, ни упомянутых им агентов.

Он почувствовал, как астролябия дернулась в его руке. Позади него на станцию въехал поезд, в спину ему дул осенний ветер. Он посмотрел на золотой циферблат и увидел, что стрелка указывает прямо на последний вагон поезда.

Он снова поискал глазами Мэйфлауэра и снова ничего не увидел.

Прозвучал записанный голос, и двери поезда открылись, выпуская пассажиров на станцию. Гримсби пришлось бороться, чтобы его не вытолкнули обратно.

Затем на другой стороне платформы он увидел, как Мэйфлауэр появился за спинами двух мужчин, каждый из которых был в темных очках даже в терминале. Мгновение спустя один из мужчин упал. Тот повернулся, и Гримсби заметил внезапные, странно незаметные движения, которые могли быть рукопожатиями. Но что-то подсказывало ему, что это не рукопожатие.

Из динамиков раздался голос, предупреждающий, что приближается время последней возможности подняться на борт.

Гримсби оглянулся и увидел, что вагон почти пуст. На борту находилось всего около дюжины пассажиров, и никто из них не был похож на человека, который мог убить Мансграф. Однако астролябия настаивала на том, что шкатулка была в вагоне поезда.

Гримсби оглянулся и увидел, как Мэйфлауэр усадил на скамейку человека, с которым дрался. Левая линза его солнцезащитных очков была разбита, а открытый глаз был закрыт и уже изрядно распух.

Охотник обернулся, чтобы увидеть Гримсби, и, должно быть, по его лицу понял, что поезд ждет. Мэйфлауэр покачал головой. Его послание было ясным: не уезжай.

Он был прав. Поездка в одиночку могла означать самоубийство. Гримсби понятия не имел, кто или что было в том поезде, и еще меньше представлял, что с ними делать, когда доберется туда. Он не хотел уезжать. Он хотел затеряться в толпе сбитых с толку пассажиров и объединиться с Мэйфлауэром, может быть, придумать новый план, в котором он не был бы один и безоружен.

Он знал, что это был разумный выбор. Остановившийся поезд мог оказаться ловушкой или, что еще хуже, засадой. Он не был готов к такому, к тому, чтобы остаться одному. Он не был Аудитором, и уж точно не был Охотником.

Он был просто ведьмаком-неудачником, подражателем, получившим работу, которой не позавидовал бы ни один мужчина.

Он был слабым, глупым и, прежде всего, он был напуган.

Он хотел прислушаться к этому холодному, умоляющему голосу, который звучал и в его животе, и в глубине сознания, и просто оставаться на месте.

Но он устал от этого голоса.

Устал от звуков, которые она всегда издавала, скулящих в течение дня, как белый шум, заглушающий серый. Устал от сомнений и страхов, которые она вселяла в него. Устал позволять ей управлять собой.

Он уже достаточно наслушался этого. Более чем достаточно.

И вот, просто чтобы не обращать внимания на этот отчаянный голос, который, как он знал, принадлежал ему самому, он сел в тот поезд.

Он отвернулся от Мэйфлауэра и сел в вагон после последнего предупреждения диктора. Оглянувшись через плечо, он понял, что Мэйфлауэр снова исчез.

Он оглядел поезд, и среди примерно дюжины людей в вагоне на него смотрел один-единственный мужчина, сидевший сзади. Или, по крайней мере, ему показалось, что это так. Тень от шляпы хорошо скрывала его лицо.

Гримсби кашлянул и выпрямился, стараясь выглядеть непринужденно. Он сел в углу, пытаясь рассмотреть пассажиров вагона. Однако, как раз перед тем, как двери закрылись, какая-то фигура просунула руку внутрь, чтобы открыть их. Он вошел в поезд, и на мгновение Гримсби показалось, что Мэйфлауэр каким-то образом добрался до него.

Но это был не Мэйфлауэр.

Мужчина был даже выше Охотника, и когда он ступил на борт, машина заскрипела под его весом. На голове у него была ковбойская шляпа с опущенными полями, а лицо было обмотано серым шарфом, скрывавшим его лицо. Он повернул голову к Гримсби и почувствовал, как глаза мужчины прожигают его насквозь, хотя он и не мог их видеть. Было в нем что-то, чего Гримсби не мог понять. что-то одновременно угрожающее и знакомое.

Мужчина занял место на противоположной от Гримсби стороне поезда и сидел неподвижно, пока вагон дергался вперед.

Гримсби в замешательстве посмотрел на свою астролябию. Он увидел, что она указывает на багажную полку сбоку от вагона. В глубине, в тени, стоял простой черный чемодан.

Шкатулка.

Он просто был там, лежал на самом виду. Он ожидал найти существо, которое преследовало его возле его квартиры, возможно, спрятанное в каком-нибудь пустом багажном вагоне или что-то в этом роде. Но коробка была одна и без охраны.

Осознание пронзило его, горячее и острое, как удар молнии.

Астролябия не привела его к убийце, она, конечно же, привела его к Шкатулке.