Чтение онлайн

– Что?
– поперхнулся Золтан.
– Сжечь? Нет. Когда?

– Года три тому назад. Помнишь Якоба ван дер Бурзе из Амстердама?

– Так это он на тебя...

– Ну. Накропал донос, собака, и загнулся. Родственники - в крик. Спасибо, Матиас предупредил, что на меня испанцы зубы точат. Я не стал дожидаться. Не драться же мне с ними. Я бы мог, но - смысл? Тогда уж точно пришлось бы бежать. А так, я думал - отсижусь, забудут. Местечко присмотрел, домишко подлатал. А потом привык. Осел. Не захотелось возвращаться.

– А зачем по деревням стал ползать?

– Надо ж мне на что-то жить. Я ж ничего другого не умею. И потом, есть ещё одна причина.

– Какая?

– Тебе не понять.

– Ну, ну, ну, - Золтан укоризненно покачал головой.
– Так-таки и не понять!

Жуга не ответил. Вместо этого отломил себе хлеба, поковырялся ложкой в блюде, угрюмо посмотрел на Золтана и демонстративно начал есть.

С тех пор, как Золтан понял, где скрывается Жуга, ему не давал покоя один и тот же вопрос - почему он продолжает лечить людей. А сейчас ему вдруг вспомнился тот, семилетней давности их разговор, когда они сидели на вершине башни Берты. Тогда нить недоверия между ними ещё не успела так сильно натянуться, и Жуга рассказывал ему про северные острова, про гномов, про Гертруду и про старого дракона.

Впрочем, он сказал, что ещё и учился. Как там начинается Клятва Гиппократа? "В любое время дня и иочи..."

Что за таинственную клятву давал Жуга? Кому?

Внезапно Хагг напрягся. Что сделал с травником тот дракон? Что он проделал, когда складывал заново душу и тело?

– Врёшь ты всё, Золтан, - неожиданно сказал Жуга. Голос травника сделался бесцветным и пустым, как будто бы сейчас тот был не здесь. Хочешь, я сам скажу, зачем ты сюда приехал, а? Хочешь? Ну?

Золтан молчал.

– Ты ведь убивать меня приехал, - травник подался вперёд, синь его глаз темнела в пламени свечи. Взгляд Золтан выдержал, но не сморгнуть не мог.
– Скажешь, нет?
– вдруг усмехнулся Жуга, и сам себе ответил: - Не скажешь, вижу по глазам...

Золтан молчал. Оправдываться не хотелось - зачем? Всё время, с самого начала он пытался заговорить с ним об этом, пытался раз за разом - и не мог. "Ну вот, и говорить не пришлось", - подумалось ему с каким-то непонятным облегчением. Да, вляпался ты, Золтан... А чего ты ожидал? Это в какие такие годы эту рыжую морду можно было сцапать голыми руками? Вон, сидит, глаза таращит... провидец хренов... Впрочем, господин Андерсон как раз такого вот и ищет.

И ведь найдёт, поганец...

Хагг тяжело вздохнул.

– Как понял?
– спросил он, тут же понял всю нелепость вопроса и махнул рукой. Отвёл взгляд.
– Впрочем, что я говорю... Почувствовал?

– Значит, угадал, - задумчиво проговорил Жуга. Побарабанил пальцами по столу, прошёлся пятернёй по волосам.
– Да... Ну и времена настали...

Жуга не двигался, не нервничал, остался сидеть как сидел, спокойный, словно и не он только что сказал такое, от чего другой бы человек схватился за топор. Или за меч. "Это смотря какой человек", - опять как-то невпопад подумал Золтан. Если травник так насобачился работать колдовством, что к его жилищу без его же помощи не подойдёшь, ему и меч без надобности. Бровью поведёт - сожжёт на месте.

Он ещё раз глянул травнику в глаза и понял: не сожжёт.

И про себя он тоже понял: не убьёт.

По крайней мере, не сейчас.

– Говорить будем, - сказал Жуга. Мотнул кудлатой головой, осклабился и встал из-за стола. Взглянул на Хагга сверху вниз и коротко закончил:

– Долго говорить.

Внезапно из соседней комнаты раздался женский визг такой убойной силы, что Жуга слегка присел и рефлекторно принял боевую стойку. Плеснула вода, что-то грохнуло и зазвенело на полу, пар зашипел на каменке. Собеседники переглянулись: "Ошпарилась?", "Не похоже...", и наперегонки метнулись к двери.

Травник первый ухватился за дверную ручку, толкнул, одним ударом выломал притвор и еле успел пригнуться: девка встретила их новым визгом и целым водопадом горячей воды.

– Стой, дура, стой! А, ч-чёрт!..

Почти всё досталось Золтану; он на мгновение ослеп, сделал несколько шагов назад, ударился о стол и замер там, отфыркиваясь, как тюлень. Протёр глаза, схватил лежащий там же нож и встал наизготовку, но в комнате было тихо. Жуга успел перехватить девчонку на пороге, и та теперь тряслась, прижавшись к травнику, и прятала лицо. В суматохе Хагг не сразу осознал, что девка выскочила в комнату в чём мама родила.

Ну, разве что ещё - вся в мыле.

– Что стряслось?
– спросил Хагг, настороженно разглядывая сумрак за её спиной.

Травник посмотрел на девушку и взглядом повторил его вопрос.

– Там...
– девчонку передёрнуло.
– Там под лавкой... змея!

Жуга шумно выдохнул. Провёл рукой по её мокрым волосам, мягко отстранился и шагнул к кровати. Сдёрнул одеяло, набросил девушке на плечи, запахнул и усадил её на лавку. Присел, как перед маленьким ребёнком, отвёл волосы с девичьего лица и заглянул ей в глаза.

– Сейчас зима, Кукушка, - мягко сказал он и повторил по складам: Зима. Понимаешь? Все змеи спят. Если не веришь, я потом найду и покажу тебе пару штук, но здесь их нет.

– Но яв... яв...

– Успокойся.

– Я в-видела там, п-п... под лавкой...

– Всё хорошо, - с нажимом повторил Жуга.
– Всё хорошо, Кукушка. успокойся.
– Протянул ей полотенце.
– Оботрись.

Ялка быстро закивала, помаленьку приходя в себя. Стрельнула в Золтана глазами, залилась багрянцем и стыдливо запахнула одеяло. Пока она стояла там безо всего, Золтан, несмотря на суматоху, разглядел её во всех подробностях. Девчонка была далеко не уродина, ладненькая, не впечатляла выдающимися формами, но и не была из тех, которых за глаза с усмешкой называют "плоскодонками"; как говорится, всё, было при ней.

Все те два дня, что Золтан был в гостях на старом руднике, Жуга держался замкнуто и неестественно спокойно, был неразговорчив и напоминал свой дом - полупустой, необжитой и неказистый, но крепкий и закрытый изнутри на все засовы. Золтан пару раз попытался вывести его из себя. Испытанный способ: Жуга, каким его знал Золтан прежде, непременно бы вспылил, а там, глядишь, и прояснилось бы чего. Но этот, нынешний, как вышел из себя, так и вошёл обратно. Нипочём не догадаешься, что у него на сердце, да на уме. Душа - как зашнурованный башмак.

И дёгтем смазан.

Не скрипит.

Только при общении с девчонкой травник позволял себе чуть-чуть расслабиться, и тогда сквозь маску напускного безразличия проглядывал прежний, давно знакомый Золтану Жуга - порывистый, как западный ветер, вспыльчивый, но вместе с тем ранимый, чуткий и какой-то бесшабашный.

Однако любовью здесь даже не пахло. уж в чём, в чём, а в этом Золтан был уверен. Девчонка говорила искренне, чуток врала, держалась нервно, но без женских штучек. Не друг и не подруга. И в дочери приёмные она как будто тоже не набивалась. Почему Жуга так с нею возится, оставалось загадкой. И всё, вроде, было ладно, и лишь на самой границе восприятия звенели, бились маленькие колокольчики тревоги.