Чтение онлайн

Тот не решился возражать, и отряд, увеличившись на одного человека, двинулся дальше.

* * *

Холодным утром, день спустя после того, как Золтан хмуро оседлал коня и съехал прочь, Жуга принёс девчонке башмаки. Ялка глянула на них и онемела. Осторожно взяла, повертела, пощупала внутри, поднесла к лицу, вдыхая терпкий кисловатый запах свежевыделанной кожи. Подняла взгляд.

– Это... мне?

– Тебе, конечно, - усмехнулся травник.
– Кому же ещё?

Васильковые глаза его искрились, словно снег под солнцем.

Башмаки даже на вид были дивные, добротнейшей работы, на гвоздях, с подбором не высоким и не низким, а как раз таким, чтоб и ходить удобно, и чтоб со стороны смотрелось, как картинка. Подковки, пряжки, ремешки; на толстых стельках - выстилка из меха... Ялка никогда не то что даже не мечтала о таких, - вообще не представляла, что такие вещи есть на свете! Сколько эта пара башмаков могла тянуть на рынке, лучше было и не думать. Бухарский ковёр можно было купить. Сам Лис носил простые горецкие башмаки, с острым носком и с обмоткой, на тонкой подошве, ничем не примечательные. Причину такой щедрости Ялка не могла отыскать и терялась в догадках.

– А... за что?
– спросила она, внезапно чувствуя, что краснеет.

– Ну, надо же тебе в чём-то ходить, - он присел к ней на кровать. Зима на носу, а я же выбросил твои... ну, эти...
– он прищёлкнул пальцами, нахмурился, - колодки деревянные...

– Клумпасы?

– Ну, да. Надень.

Травник говорил и вёл себя совершенно спокойно, и настороженность, обуявшая было девушку, постепенно отступила. Ялка нерешительно погладила мягкую кожу, полюбовалась ещё раз желтоватым бисером латунных гвоздиков, затем поставила башмаки на колченогий стул и сложила руки на коленях. Покачала головой.

– Я... Я не могу их взять, - сказала она, наконец.
– Это слишком дорогой подарок для меня... У меня никогда не было таких... таких...

– Значит, будут, - отмахнулся травник.
– Не думай об этом. Если тебе так легче, можешь считать, что мне они достались даром.

– Даром?
– Ялка недоверчиво наклонила голову, но похоже было, что Жуга не врал.
– Но как...

– А, - тот уклончиво мотнул косматой гривой, - старые долги. Не ворчи, обувайся. Всё равно ведь придётся надеть: свои башмаки я тебе не отдам, хватит с тебя безрукавки. Надевай, хочу посмотреть, подойдут или нет.

Ялка не решилась дальше спорить, молча высвободилась из-под одеяла и влезла ногами в обнову. Нагнулась, затянула ремешки, немного покуражилась с застёжками, потом встала и прошлась по дому, с непривычки очень громко стуча каблучками. Башмаки скрипели, что твоя телега. Ялка выгнулась, покосилась на ноги через одно плечо, через другое. В груди защекотало детской радостью, губы против воли расползлись в улыбке. Ой, хороши... Ногам внутри было тепло и мягко, как дотоле не было никогда, а уж зимой - и подавно. Со всем Лис подгадал - с размером, с шириной, и даже оставалось ещё место, чтоб одеть чулки потолще. Интересно знать, подумала она, на глаз определил, или успел, пока она в жару валялась, мерку снять?

Она почему-то покраснела и потупилась.

– Ну? По ноге?
– спросил тем временем Жуга, критически наклонив голову.

"А зачем он тебе, девка, а, идёшь ты пляшешь?"

– Ага, - сказала она.

– Не сутулься.

– Это от вязания, я всегда чуть-чуть горбатая, - смущённо ответила та, и невпопад добавила: - А в дверь стучали сегодня.

– Стучали? В дверь?
– деловито осведомился травник, выкладывая из котомки снедь, бутылки и какие-то тугие свертки серой мешковины.
– Когда? Днём или ночью?

– Ночью. Тихо-тихо так. Тебя не было, а я побоялась открывать. Потом ушли.

– А, тогда не обращай внимания, - отмахнулся тот.
– Это Том-стукач. Он тебя не обидит.

– Том-стукач?
– переспросила Ялка.
– А кто это?

– Не знаю, я никогда его не видел.
– Травник покопался в глубине мешка и вынул оттуда стеклянную баночку, наполненную чем-то чёрным. Протянул девчонке.
– На, держи. Это для башмаков.

– Дёготь?
– догадалась Ялка.

– Угу - кивнул тот.
– Он с воском. Смажешь перед тем, как выходить. Щётка там.

Он указал.

Говорящие крысы, банник, Том-стукач... Кто следующий? Куда она попала?

Ялка сглотнула пересохшим горлом, повертела баночку в руках, с опаской покосилась на дверь. Но всё было тихо. Никакого стука. Вообще ничего.

Тишина.

Только сосны скрипят на ветру.

– Спасибо, - поблагодарила она и сняла башмаки. Обтёрла их рукой, поставила на лавку.
– Я никогда не видела таких замечательных башмаков. Ни на одной ярмарке.

Травник поскрёб в бороде, покивал своим каким-то мыслям и пытливо посмотрел на девушку.

– А ни на одной людской ярмарке ты и не смогла бы их увидеть, медленно проговорил он, особо выделив при этом словечко "людской".
– Людям до этих башмаков ещё сто лет расти, а может, и все двести.

Ялка, как ни была ошарашена, всё-таки нашла в себе способность пошутить:

– Что ж они, выходит, сами выросли? На дереве, как пироги в стране Кокань? [Название мифической страны всеобщего изобилия, любимой грёзы всех и каждого в голодные века средневековья (если не считать, разумеется, рая Небесного).]

– Нет, не сами, - голос травника внезапно отвердел: ещё не лёд, но вязкая смола.
– Не на дереве. Просто их тачал лепрекон.

Что-то ухнуло в груди.

– Ле... лепрекон?
– переспросила она и посмотрела на башмаки, как смотрят на лягушку.
– Это что же... это... вроде бы как гном такой, что ли?

– Да.

Ялку передёрнуло.

– И мерку тоже он снимал?

Вопрос остался без ответа.

Травник встал, прошёлся до стола и замер у камина, облокотившись там на полку. Что-то взял с неё и повертел в руках. Положил на место: Ялка едва успела углядеть проблеск чего-то железного. Несколько секунд он задумчиво смотрел в огонь. Потом обернулся.

– Слушай меня, Кукушка, - сказал он, глядя ей в глаза, - слушай и запоминай. Мне нужно будет уехать...

– Надолго?

Слово вырвалось само, непроизвольно и так быстро, что Ялка даже слегка устыдилась. Лис, однако, не обратил на это никакого внимания.

– Нет. Дня за два обернусь. Но речь не об этом. Тебе ещё ко многому придётся привыкнуть, если хочешь остаться у меня. Поэтому постарайся не пугаться. Просто помни, что пока ты здесь, тебя никто не обидит. Знаешь, Кукушка.....