Чтение онлайн

Сразу после того, как кошель перешёл из рук в руки и дверь за нанимателем закрылась, к Рутгеру подошёл Матиас.

– Не совался бы ты в это дело, парень, - заявил он коротко и без обиняков.

Рутгер тут же ощетинился, как ёж: Матиас номинально был едва ли не главой гильдии, и спорить с ним как бы не стоило, но претендентов на его место было, хоть отбавляй, а Рутгер по жизни ненавидел, когда на него начинали давить.

Да и деньги были здорово нужны.

– А кто он тебе? Своячок?
– нарочито резко ответил он.
– Коль деньги сулят, на фига отговорки? Если сдрейфил, то так и скажи, а я своё дело знаю туго... Эй, а может, ты и предупредить его не прочь, а?

Тот нахмурился.

– Просеивай базар. Я законы знаю. Без предупреждений обойдётся. А ты бы подумал лучше вместо того, чтоб языком молоть. Ты пришлый, слишком многого не знаешь, а стариков не слушаешь. Много вас таких... из молодых, да ранних. Гляди, прищемишь нос, потом раскаешься.

Рутгер даже посерьёзнел.

– Он что, дерётся хорошо?
– спросил он.

– Не в этом дело.

– А в чём?

– Сам увидишь.

– Значит, он тебе никто, - с глубокомысленным видом ещё разок прощупал почву Рутгер.
– Тогда чего ж ты так о нём печёшься? А?

– Я у него зубья лечил, - мрачно отрезал Матиас.
– Один пойдёшь?

– Новичков хочу проверить.

– Кого?

– Вильгельма, Штихеля и...
– Рутгер вдруг заколебался, но потом решился и таки добавил третьего: - И Смитте-кузнеца

– А, этого толстяка... Ну-ну.

Матиас усмехнулся и ушёл без пожелания удачи, оставив Рутгера озадаченным и даже чуточку растерянным.

А он ведь что-то слышал про него... про этого... Проклятие, даже имя не вспоминалось! Ну, про того, кого им заказали. В общем, что-то такое про него Рутгер точно слышал, но давно, и не мог вспомнить, что именно. А потому за дело взялся.

И вот сейчас все четверо вторую ночь торчали возле старой лавки, за углом. Четверых человек должно было хватить.

А может, и троих.

Смитте за его спиной долго переминался на месте, потом шумно задышал.

– Рутгер...

– Я сказал: молчать, - напомнил тот, но поразмыслил и решил не лютовать.
– Чего тебе?

– Дело в следующем: мне бы это... отлить бы.

– Только не тут.

– Ага. Я быстро.

– Одну-то ногу здесь оставь, - пошутил Вильгельм.

– Тихо!
– Вольф наставил уши, как собака, и весь подался вперёд. Слышь, Рутгер? Вроде, как идёт кто-то...

– Точняк, идёт!
– возбуждённо заёрзал Штихель.
– Гляди в оба, Рутгер: он сейчас нарисуется.

Смитте торопливо застёгивал штаны и шептал ругательства.

Шаги были едва слышны. Рутгер вгляделся в темноту, впрочем, уже заранее зная, что идёт заказанная дичь. Сегодня ночью два или три раза здесь уже шатались припозднившиеся постояльцы, спотыкались, чертыхались и топали, как взвод пехоты. А этот шёл бесшумно, ловко огибая кучи мусора и брёвен, словно на дворе был белый день. В руках его был посох, за спиной мешок. Капюшон не давал разглядеть цвет волос, но парень шёл определённо к лавке.

– Это он, - шепнул Рутгер.
– Ребята, ощетинились...

– Рутгер, давай мы его сами, а?
– жарко зашептал Вильгельм ему на ухо.
– Ну, давай!

Сперва Рутгер хотел его осадить, но что-то его остановило. Он кивнул и указал рукой, мол, действуйте, а сам остался наблюдать. В конце концов, парней давно было пора проверить в настоящем деле.

Три тени вышагнули в проулок.

– Эй, парень!

Рутгер стиснул зубы: первая ошибка! Никогда не окликай того, кого идёшь убить: нет смысла. Грабить, - тогда пожалуйста, а убивать... Не о чем с такими говорить. Какой-нибудь богач ещё конечно может откупиться, но профессионал не перепродаётся. Или перепродаётся, но только один раз. После этого из гильдии уходят, а иначе ты не жилец.

А всё Вильгельм. Пижон: и тут сподобился... Камилл, как про него рассказывают, тоже был любитель поиграть с клиентом словно кошка с мышкой: подходил, знакомился, бывало даже выпивку ему ставил. Лишь потом убивал, когда не ждали. На этом и погорел. Рутгер этого не понимал и завсегда работал просто.

Парень между тем остановился. Поднял взгляд.

– Да?
– сказал он коротко, оглядывая каждого из трёх. На краткий миг Рутгеру показалось, что взор его скользнул и задержался на проулке, где засел он сам, и Рутгера пробрал озноб: уж здесь-то темнота была совсем чернильной. Впрочем, если тот и посмотрел сюда, навряд ли что сумел увидеть. Рутгер чуточку гордился своим даром видеть в темноте и сомневался, что ещё кому-то в городе под силу это дело.

– Ты того, - тем временем осведомился Смит-те, - не травник часом будешь?

– Если так, то что?

Рутгер нахмурился: что-то здесь было не так. Спокойный голос. До кошмарности спокойный. Будто ничего не происходит. Ну, подумаешь: в безлюдном тёмном переулке поздней ночью подошли поговорить мордовороты. Трое. Вольф, поджарый, востроносый, как собака, и с рукой за пазухой, Вильгельм с блескучей сумасшедшинкой в глазах и Смитте габаритами, как венский шкаф, от чего его голова казалась несуразно маленькой.

Ничего особенного. Очень симпатичные ребята.

– А то, что кое-кто привет тебе просил передать.

– Какой привет?

– Горячий, - Штихель ухмыльнулся.

– Ну, передавай.

– Держи!

Нож Вильгельма промелькнул в ночи, как молния, промазал, сбликовал и звякнул о кирпич: травника на этом месте уже не было. Он отскочил, одним движеньем сбросил плащ и отшвырнул мешок, потом скользнул из тени в тень по хрупким доскам над провалом в мостовой и там, на другой стороне улицы стал их ждать. Смитте выругался, бестолково завертел дубинкой, и лишь потом башкой. Вольф наоборот - ощерился, пригнулся, подобрался, обнажил тесак и перепрыгнул на ту сторону. Вильгельм поигрывал оставшимся ножом, неторопливо обходя противника по часовой; на губах его блуждала дикая улыбка.

Травник замер. Ни вопросов, ни мольбы, ни криков.

Гадство...

Они набросились одновременно, с трёх сторон. По сути, тоже дурость, про себя отметил Рутгер: двое непременно помешают друг дружке. Так оно и вышло. И прежде чем Смитте успел ударить, а Вильгельм - метнуть второй клинок, Рутгер с запоздалым раздражением вдруг понял: всё кончено. Удар, удар, ещё удар - травник двигался молниеносно, неритмично, всё время оставаясь на одном и том же месте, только трижды поменял стойку - два раза резко и один раз перетёк. Пнул коротко ногою одного, ударил другого рукой с разворота, посохом отбил ещё один нож и посохом же отоварил Штихеля по голове. Лишь Смитте среди нападавших после этого остался на ногах, но травник крутанулся, как волчок, посох с гулом рассёк воздух, и здоровяк, как подкошенный, рухнул в кучу мусора. Его дубинка застучала по камням. Остановилась.

Тишина.

Лишь вывеска гостиницы скрипит на ветру.

Одно томительное долгое мгновенье травник оставался неподвижен, потом расслабился и опустил свой посох. Склонился над упавшими. И тут Рутгер сморгнул: творилось странное.

Лис принялся вертеться вкруг себя, быстро-пребыстро двигая руками, как будто бы крестил кого в восьмиконечный крест раскрытою ладонью, или протирал запотевшее зеркало. Нелепый жест, и от того вдвойне пугающий. Глаза травника были закрыты, губы шевелились. Воздух около него засеребрился, словно маленькие искорки водили хоровод. Потом их унесло в темнеющее небо, вихрем к дальним звёздам. А потом в тишине полночной улицы послышался далёкий, еле слышный шёпот голосов. Уже совсем было собравшийся выйти Рутгер передумал и попятился обратно в темноту проулка.