Чтение онлайн

Зачем она вообще пришла сюда?

Меж тем травник встал, расправил плечи, подошёл к порогу злополучной банной комнаты и наклонился, ухватившись за дверной косяк. Золтан отметил про себя, что травник даже сейчас стоял так, чтоб видеть сразу обе двери, и ни разу не повернулся спиной ни к одной из них. Он вгляделся в темноту под лавками, с минуту что-то там разглядывал, потом переменился в лице. На скулах его заходили желваки.

– М-мать...
– сквозь зубы выругался он, порывисто шагнул во тьму и с грохотом захлопнул за собой расшатанную дверь.

В последний миг Золтану ещё как будто показалось, что Жуга засучивает рукава.

– Что ты знаешь о нём, девочка?
– спросил негромко Хагг, когда за травником закрылась дверь.
– Что знаешь ты об этом человеке?

Девчонка вздрогнула, посмотрела на дверь, потом на Золтана, потупилась, куснула губы и вдруг блеснула глазами из-под завесы мокрой чёлки. Выпрямилась (тот ещё характер...) и с вызовом вскинула голову.

– Ничего, - сказала она.

* * *

День катился к вечеру, такому же неприглядному и серому, каким был сам. Не осень, не зима, а так, не разбери-поймёшь. Вроде бы и снег лежит, и лужи подо льдом, и в то же время только ступишь - под ногою камни, глина, жухлая трава, всё проседает, липнет на ноги...

Беломордый ослик отца Себастьяна плёлся мерным шагом; погонять его было себе дороже - он вполне мог заартачиться и встать. Вровень с ним шла лошадь Киппера, следом месили дорожную грязь пятеро солдат. Усталость брала своё, уже никто никуда не спешил. Дождь собирался весь день, но так и не собрался, к вечеру похолодало, но и до снега дело не дошло.

Дорога вяло выписывала петли меж холмов и перелесков, словно неразборчивая длинная строка из мемуаров великана. Бесконечные каналы, мостики и озерца уже успели всем осточертеть, солдаты не ворчали только потому, что по всем приметам постоялый двор был уже где-то поблизости. Всякий раз, поднимаясь на очередной пологий холм, маленький отряд различал в вечернем небе жиденькие столбики дымков: деревня.

Так оно и оказалось.

Корчма сыскалась быстро - покосившаяся тёмная пирамидальная хоромина с серпом и молотком на вывеске. Была она пуста, почти без посетителей, лишь один высокий и бледный с лица паренёк сидел у камина, потягивал вино и морщился после каждого глотка. Хозяин, углядевши, кто пожаловал на огонёк, засуетился, вышел встретить лично, отослал дворового мальчишку присмотреть за осликом и лошадью, принял заказ у святого отца-инквизитора и быстренько тишком улепетнул на кухню. Солдатам и господину десятнику без напоминаний выставили пива. Двойного "Петермана", дюжину. С понятием был местный корчмарь, даром что сам маленький, зато голова - не сразу шапку подберёшь. Мигом распознал, зачем святой отец с солдатами куда-то путешествует. Такие времена: не угодишь, считай - пропал.

Солдаты, однако, восторга не выказали, более того - поморщились, но пиво разобрали. Истомившийся Родригес улучил момент, когда щупленький baes [Корчмарь (голл.)] в очередной раз пробегал мимо стола, и ухватил его за рукав.

– Слышь, уважаемый, - коверкая слова, проговорил он по-фламандски. Найдётся у тебя в погребе бутылочка хорошего винца?

– Вина?
– прищурился тот.
– Как же, как же-с! Красного, белого? Розового?

– Красного. Как у него, - он указал на одинокого посетителя корчмы.

– Сейчас велю достать, - кивнул корчмарь и снова вознамерился куда-то побежать.

– Э, э, - попридержал его солдат. Прищёлкнул пальцами.
– Быть может, у тебя и оливки найдутся?

– Оливки? А как же-с! Есть. Желаете?

– Caramba!
– вскинулся Родригес; его навощённые, торчащие кверху усы плотоядно задвигались.
– Желаю ли я?! А для чего, по-твоему, я спрашиваю? Тащи скорее, да смотри про остальную жратву не забудь!

– Не извольте беспокоиться.

– Однако, - хмыкнул испанец, глядя ему вслед, - если так пойдёт и дальше, эта таверна будет первой, которая мне здесь понравится. Ну и ладно. Санчо, сдавай.

За окном смеркалось. В камин подбросили угля, помещение постепенно наполнялось теплом. Парень с вином переместился от камина в уголок и оттуда с мрачным видом поглядывал на испанцев.

Стол заполнялся, как по волшебству. Вино, оливки, сыр само собой, два каплуна, зажаренных на вертеле, грибы, сосиски и яичница, тушёная баранина с бобами и большое блюдо с маслеными лепёшками. Корчмарь опустошил, похоже, всю кладовую.

Впрочем, и солдаты не остались в долгу. Расчувствовавшийся Родригес отхлебнул вина, оказавшегося к тому же весьма недурственным, заел его оливками и сыром и пожертвовал корчме пять полновесных флоринов без сдачи. Святой отец со своим учеником вкушали тут же, за одним столом с солдатами. Последним это явно льстило. Брат Себастьян от мяса отказался, но вина отведал с удовольствием. Томас следовал его примеру и тоже соблюдал умеренность. Солдаты же ели и пили в два горла.

Тем временем беловолосый парнишка в углу уже доцедил свой разнесчастный стакан и теперь понуро сидел просто так.

– Hola, muchacho!
– жестом подозвал его Родригес, ставший после выпивки словоохотливым и добродушным.
– Чего ты там сидишь, как старая сова? Подсаживайся к нам.

Тот вздрогнул, и солдаты замолчали выжидательно. Взгляд кнехта был какой-то испытующий и в то же время неуверенный. Что сделает? Подсядет к ним? Откажется? Все пятеро прекрасно знали, что местные простолюдины считают зазорным пить с испанцами, тем паче - с испанскими солдатами.

Однако этот парнишка колебался недолго и приглашение принял.

Санчес подвинулся, зыркнул на парня исподлобья. Стасовал колоду, срезал, раскидал на четверых.

– Ты местный?
– буркнул он.
– Играешь в карты?

– Местный, - отозвался парень.
– Не играю.

– Зараза... А в кости?

– Нет.

– Но хоть вино-то пьёшь?

– Вино?
– на лице его впервые замаячило подобие кривой улыбки.
– Вино пью.

Он был высокий, страшно бледный, чуть кривился набок и старался поменьше шевелить левой рукой. Намётанный солдатский глаз мгновенно распознал недавнее ранение - куда-то в бок, под рёбра, а быть может, между рёбер.

Обидели парня, ой, обидели... Интересно, кто?

Брат Себастьян с учеником уже закончили трапезу, сдвинулись на дальний край стола и там вели неспешную беседу. Никакой вульгарщины, одна латынь, уверенно-спокойная у старшего монаха, немного сбивчивая у того, что помоложе. Белобрысый парнишка их почти не заинтересовал: так, глянули разок и снова отвернулись.

Родригес крякнул, пододвинул парню кружку и щедрой рукой плеснул туда вина.

– Пей, - сказал он, - от ранений помогает. Кровь, вино - невелика разница, и то и это красное... Да будет тебе вздрагивать, - старого вояку не проведёшь. Давно порезали?

– Вчера, - угрюмо буркнул тот.

– Подельники, друзья?

– Девчонка, - отмахнулся тот и в два глотка опорожнил свою кружку.

Наёмники переглянулись, Санчес снова потянулся за бутылкой.

– Да, парень, дело худо, - признал он.
– Вот не думал я, что местные девахи такие горячие. Хотя встречалась мне парочка, другая таких девок, что... Эх, да что там! Выпей-ка ещё.

– Она не местная, - ответил тот.
– Пришла откуда-то, сказала, что идёт на богомолье, потом мы это... это самое... Мы решили развлечься, но она вдруг ударила меня. Ножом. Ты представляешь, а, испанец? Представляешь?