Чтение онлайн

«Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот рубикон, границу, и всецело предаться воле Божией. Когда это совершится, тогда человек избыточествует утешением, не чувствует самых тяжких страданий, полный среди страданий внутреннего покоя, он других влечет на страдания, чтобы они переняли то состояние, в каком находился счастливый страдалец. Об этом я ранее говорил другим, но мои страдания не достигали полной меры. Теперь, кажется, пришлось пережить почти все: тюрьму, суд, общественное заплевание; обречение и требование этой смерти; якобы народные аплодисменты; людскую неблагодарность, продажность; непостоянство и тому подобное; беспокойство и ответственность за судьбу других людей и даже за самую Церковь. Страдания достигли своего апогея, но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо».

Отче Вениамине,

святые новомученики Российские,

молите Бога о нас!

Глава 2
Праведный Алексий Мечев

[19]

Праведный Алексий (Мечев) († 1923); 9(22) июня

Он был одним из немногих в современной жизни представителей духовной свободы.

Открытые гонения были не единственным орудием советской власти, направленным против русского православия. При новых правителях церковная жизнь стала погружаться в смуту, которая особенно разрослась после того, как в 1922 году большевики арестовали Святейшего Патриарха Тихона. Но был в Москве один храм, один приход, который стоял непоколебимо и твердо посреди бушевавшей стихии. Этот приход – храм святителя Николая в Кленниках – возглавлял известный всей Москве протоиерей Алексий Мечев, «старец в миру», как его называли. В народе ходили легенды о его прозорливости и необыкновенном даре читать в человеческих сердцах. Его духовных детей, отличавшихся подлинным, не показным христианским духом Москва называла мечевцами. Среди мечевцев были многие известные ученые и архиереи. Были среди них и знаменитые философы Николай Бердяев и о. Павел Флоренский.

* * *

Многие московские священники осуждали протоиерея Мечева: «Ну что это о. Алексий причащает своих духовных детей каждый день, точно ложку щей дает, и из себя строит какого-то святошу. Запоют „Поклонимся Отцу“, он и в землю бухается – грязь не грязь, правило не правило…»

В самом деле, в службах отца Алексия Мечева было много такого, что вызывало недоуменные вопросы.

«Придя на Маросейку, я увидел следующее, – вспоминал диакон Владимир Сысоев. – Низенький, морщинистый, со всклокоченной бородой священник и старый диакон совершали службу. На священнике была полинявшая камилавка; служил он как-то поспешно и, казалось, небрежно, поминутно выходил из алтаря, исповедовал на клиросе, иногда разговаривал, смеялся, искал кого-то глазами, сам выносил и подавал просфоры. Все это, а особенно исповедь во время совершения литургии, на меня подействовало весьма неприятно…»

После первой встречи с маросейским священником такое впечатление оставалось у многих. Монахиня Мария (Тимофеева) писала:

«…Батюшка мне не понравился: какой-то маленький, трепленький, фелонь на боку, поручи развязаны, шнурки болтаются. Но взгляд острый! Мне стало страшно: из больших голубых глаз батюшки, полных ласки, светились искры. Я волновалась, и мне захотелось уйти…»

Люди чувствовали нечто необычное в глазах настоятеля Николаевского храма, но его простота их часто отталкивала. «Удивительно, как это в Москве, да еще в церкви на одной из центральных улиц, мог сохраниться такой священник, – говорили они. – Это совсем не городской, это типичный сельский священник».

…Удивительно, но Алексий Мечев поначалу вовсе не хотел быть священником. В последнем классе семинарии, когда предстоял выбор между университетом и духовным званием, он мечтал поступить в университет и выучиться на доктора, но мать сказала, что хочет видеть его священником: «Ты такой маленький, куда тебе быть доктором». Алексей покорился и поступил псаломщиком в церковь Знамения на Знаменку, хотя поначалу очень переживал и при расставании с друзьями не мог сдержать слез. Настоятель церкви на Знаменке, отец Георгий, был весьма строг с новым псаломщиком. «Однажды я ошибся и взял стихиру на „Господи воззвах“ с малой вечерни, – рассказывал отец Алексий. – Настоятель как выбежит из алтаря да ударит меня по щеке: „Так-то ты закончил семинарию, чтобы искажать устав Святых Отцов, которые Духом Святым его составляли!..“» Отец Георгий заставлял своего псаломщика исполнять обязанности истопника, бил и нередко оскорблял его. «Бывало, придешь к нему, – рассказывал брат отца Алексия, – а он лежит на диване и плачет».

Сам же отец Алексий Мечев настоятеля Знаменской церкви всегда вспоминал с большой любовью, а когда тот умер, пришел отпевать его, провожал на кладбище и плакал, говоря, что отец Георгий был его благодетель.

В 1884 году отец Алексий женился и вскоре был посвящен в диаконы, а затем и в иереи. Стали рождаться дети: Александра, Сергей, Петр, Ольга, София, Анна. (Был еще старший сын Алексей, но он умер 10 месяцев от роду.) В семье также воспитывалось несколько сирот, поэтому жили все бедно, спали кто на полу, кто на полатях. Однажды жена отца Алексия Анна Петровна дала ему 50 рублей и послала купить что-нибудь к празднику Рождества. «Вот дошел я до Земляного вала, – рассказывал много лет спустя отец Алексий. – Какая-то женщина с двумя детьми падает ко мне в ноги и со слезами просит помочь, чтобы хоть в такой праздник чем-нибудь покормить своих детей. Сжалось мое сердце при виде ее слез и этих голодных детей, и я не раздумывая отдал ей все деньги, которые имел на руках. Благословил я ее и ребятишек. Она со слезами поблагодарила меня и пошла. Остановился я и думаю, а что я отвечу своей матушке, ведь она страшно огорчится… Пришел, подаю звонок. Ребятишки открывают дверь и кричат: „Отец Алексий пришел, папа пришел!“ Матушка спокойно подходит и ласково спрашивает: „Ну, что купил для праздника?“ Я молча опустил голову и говорю: „Виноват, прости!“ Она с горечью говорит: „А что случилось? Потерял или кому отдал?“ И тут звонок в дверь – пришел денежный перевод! Я заплакал, и радости не было конца, благодарил Господа. Потом рассказал матушке все подробно, и она милостиво ответила: „Я так и знала – или ты потеряешь, или кому отдашь и нас лишишь праздника“».

Жена отца Алексия страдала от болезни сердца, это было у нее в роду. Недуг не поддавался лечению, не помогали и поездки в Крым. В 1902 году матушка Анна умерла, оставив отца Алексия одного с маленькими детьми на руках, в разваливающемся, гнилом доме, в бедном приходе. Вне себя от горя он отправился в храм, где в это время совершал службу отец Иоанн Кронштадтский. И вот что сам Мечев рассказывал об этой встрече: «Стоя в соборе посреди толпы в десятки тысяч людей, я вдруг увидел взгляд о. Иоанна и услышал его голос: „Скорбящий отец Алексий, поди-ка ко мне“. Затрепетало мое сердце. Толпа расступилась, и я очутился на амвоне. Он возложил на меня руки и сказал мне, безмолвствующему: „Свое горе разделяй с горем народа, и твое горе будет вполгоря, – и дальше продолжал: – Утешай, благословляй, молись за людей и помогай как и чем можешь, а сейчас будешь служить со мной литургию“. Во время литургии не помню, где я был, точно на небе. Я не чувствовал под собой пола, точно стоял в воздухе, обливаясь слезами. А батюшка о. Иоанн рыдал и был весь в свете…»

Отец Алексий вернулся в свой приход в Кленниках и продолжал служить, по завету отца Иоанна стараясь разделять свое горе с горем народа. «Восемь лет я служил литургию каждый день в пустом храме, – сказал он однажды и прибавил с грустью: – Один протоиерей говорил мне: „Как ни пройду мимо твоего храма, все у тебя звонят. Заходил я в церковь – пусто. Ничего не выйдет у тебя: понапрасну звонишь“». Но отец Алексий продолжал служить непоколебимо, и через несколько лет народ пошел к нему рекой.

Службы отца Алексия

Когда отец Алексий входил в свою церковь, по храму пробегал шелест: «Сам приехал, батюшка приехал». И люди бросались под его благословение. Часто, затертый народом, он с трудом поднимал благословляющую руку. Но он любил благословлять. Как писала одна духовная дочь, «его руки непрестанно благословляли и никогда не уставали».

Вот как описывал очевидец одну из служб отца Алексия:

«Прощеное воскресенье[20]. Храм переполнен, дышать трудно, но за богослужением все забывается. Литургия окончена. В открытых царских вратах появляется священник, останавливается, медленным взором обводит толпу, низко опускает голову и грустно говорит: „Недолго еще я буду с вами… Скоро, скоро Господь отнимет от вас меня, недостойного служителя… “ Слезы навертываются у него на глаза, он быстро их смахивает, поднимает голову, долго смотрит, казалось, сам в себя, словно еще просматривает, еще раз проверяет что-то, и твердо, но как-то задумчиво, медленно, словно для себя, произносит: „Сознательно я никого не обижал“. Он отрицательно качает головой. „Я старался каждому помочь…“ Последовала маленькая пауза. „Но вот, может, нечаянно…“ – и голос батюшки задрожал. Он больше не сдерживал слез, он плакал. Голос его стал почти беззвучным, дыхание затруднительным; весь он как-то согнулся, словно громадная тяжесть налегла на него, и вот со словами: „Простите, простите меня, многогрешного“ – он нельзя сказать сделал земной поклон, нет, он как бы упал, ослабевши и задыхаясь под тяжестью своих грехов, перед народом и приник лицом к земле…

Батюшке помогли встать. Он едва переводил дыхание и отирал лицо. Но вот ему подали крест. Словно новая сила влилась в него, он сделал несколько шагов вперед и быстро, но необыкновенно твердо, словно воин, короткими, но сильными ударами рассекая воздух мечом, благословил всех крестом. Он подался еще вперед; народ почти вплотную приблизился к нему, их разделяла только решетка. Стоя теперь, очевидно, на ступеньках амвона и выделяясь больше чем на голову перед толпой, спокойный, серьезный, с опущенными вниз глазами, как бы не присутствующий здесь, он казался теперь большим и могучим. Несколько человек, прикладывающихся ко кресту, батюшка пропустил молча. Потом он облегченно вдохнул полной грудью и поднял глаза. Быстро и зорко обвел взглядом толпу и, всматриваясь в одного из приближающихся к нему, улыбнулся, а через несколько мгновений с любовью, чему-то радуясь, давал целовать крест, благословляя его, и что-то тихо ему говорил. Подошедший казался очень счастливым. Едва ли многие слышали, что говорил батюшка, но на многих-многих лицах вокруг, некоторых даже стоящих вдали и, конечно, уже ничего не слышавших, а только глядевших на батюшку, засветилась радость…»

Помимо настоятеля, в храме Святителя Николая было еще несколько священников, в их числе – сын отца Алексия Сергий Мечев. Сам батюшка иногда уезжал летом в Верею, но, даже находясь на отдыхе, он не мог не служить и почти каждый день совершал литургию в местном храме Ильи Пророка. В этой церкви был старый псаломщик, ко всему привыкший и справлявший службу совершенно формально. Но когда служил отец Алексий, он плакал!

В воспоминаниях одной духовной дочери приводится разговор старца с этим псаломщиком.