По городу плач и стенанье…Стучит гробовщик день и ночь…Еще бы ему не работать!Просватал красавицу дочь!Сидит гробовщица за крепомИ шьет — а в глазах, как узор,По черному так и мелькаетВ цветах подвенечный убор.И думает: «Справлю ж невесту,Одену ее, что княжну, —Княжон повидали мы вдоволь,На днях хоронили одну:Всё розаны были на платье,Почти под венцом померла:Так, в брачном наряде, и клалиВо гроб-то… красотка была!Оденем и Глашу не хуже,А в церкви все свечи зажжем;Подумают: графская свадьба!Уж в грязь не ударим лицом!..»;Мечтает старушка — у двери жЗвонок за звонком… «Ну, житье!Заказов-то — господи боже!Знать, Глашенька, счастье твое!»1859
Под душистою ветвью сирениС ней сидел я над сонной рекой,И, припав перед ней на колени,Ее стан обвивал я рукой…Проносилися дымные тучки,На лице ее месяц играл,А ее трепетавшие ручкиЯ так долго, так страстно лобзал…Погребальные свечи мерцали,В мрачных сводах была тишина,Над усопшей обряд совершали —Вся в цветах почивала она…Со слезой раздирающей мукиЯ на труп ее жадно припалИ холодные, мертвые рукиТак безумно, так страстно лобзал…1857
393
Музыка С. Блуменфельда, Всеволожского, Пасхалова (наиболее популярна), Штольца.
«Прости на вечную разлуку!» —Твой голос грустно прозвучал,И я пророческому звукуДушой покорною внимал.О, знала ль ты, хоть в те мгновенья,Какого горького значеньяМне этот звук исполнен был! —С ним все, что прожито тревожно,Все, что забыть мне невозможно,Я безвозвратно хоронил…Прости ж и ты!.. быть может, скороПойду я в светлый, дальний путь.Без желчных дум и без укораПод небом теплым отдохнуть, —И, может, сдавленное гореРазвеет ветер где-нибудьИ заглушит чужое мореВ душе печальное: «Забудь!..Забудь!..»1860
Словно ягода лесная,И укрыта и спела,Свет княгиня молодаяВ крепком тереме жила.У княгини муж ревнивый;Он и сед и нравом крут;Царской милостью спесивый,Ведал думу лишь да кнут.А у князя Ваня-ключник,Кудреватый, удалой,Ваня-ключник — злой разлучникМужа старого с женой.Хоть не даривал княгинеНи монист, ни кумачу,А ведь льнула же к детине,Что сорочка ко плечу.Целовала, миловала,Обвивала, словно хмель,И тайком с собою клалаЧто на княжую постель.Да известным наговоромКнязь дознался всю вину, —Как дознался, так с позоромИ замкнул на ключ жену.И дознался из передней,От ревнивых от очей,Что от самой от последнейСенной девушки своей.«Гой, холопья, вы подите —Быть на дыбе вам в огне! —Вы подите приведитеВаньку-ключника ко мне!»Ох, ведут к нему Ивашку, —Ветер кудри Ване бьет,Веет шелкову рубашку,К белу телу так и льнет.«Отвечай-ко, сын ты вражий,Расскажи-ко, варвар мой,Как гулял ты в спальне княжейС нашей княжеской женой?»— Ничего, сударь, не знаю,Я не ведаю про то!..— «Ты не знаешь? Допытаю!А застенок-то на что?..»И работают в застенке —Только кости знай хрустят!Перешиблены коленки,Локти скручены назад,Но молчком молчит Ивашка,И опять его ведут;В дырьях мокрая рубашка,Кудри клочьями встают;Кандалы на резвых ножках,А идет он — словно в рай,Только хлюпает в сапожкахКровь ручьями через край…Видит — два столба кленовых,Перекладина на них.Знать, уж мук не будет новых,Знать, готовят про других.Отведу же я, мол, душу,Распотешусь пред концом:Уж пускай же, князь, ВанюшуХоть вспомянешь ты добром!«Ты скажи ли мне, Ванюшка,Как с княгиней жил досель?»— «Ох, то ведает подушкаДа пуховая постель!..Много там было попитоДа поругано тебя,А и вкрасне то пожито,И целовано любя!На кровати, в волю княжью,Там полежано у насИ за грудь ли, грудь лебяжью,Было хватано не раз!»— «Ай да сказка!.. Видно хвата!Исполать, за то люблю!Вы повесьте-ко, ребята,Да шелковую петлю!»Ветер Ванюшку качает,Что былинку на меже,А княгиня умираетВо светлице на ноже.1861
395
Фольклорный источник — баллада о князе Волконском и его ключнике (конец XVII в.). При пении переработано.
С своей походною клюкой,С своими мрачными очами,Судьба, как грозный часовой,Повсюду следует за нами.Бедой лицо ее грозит,Она в угрозах поседела,Она уж многих одолела,И все стучит, и все стучит: Стук, стук, стук… Полно, друг,Брось за счастием гоняться! Стук, стук, стук…Бедняк совсем обжился с ней:Рука с рукой они гуляют,Сбирают вместе хлеб с полей,В награду вместе голодают.День целый дождь его кропит,По вечерам ласкает вьюга,А ночью с горя да с испугаСудьба сквозь сон ему стучит: Стук, стук, стук… Глянь-ка, друг,Как другие поживают! Стук, стук, стук…Другие праздновать сошлисьБогатство, молодость и славу.Их песни радостно неслись,Вино сменилось им в забаву;Давно уж пир у них шумит,Но смолкли вдруг, бледнея, гости…Рукой, дрожащею от злости,Судьба в окошко к ним стучит: Стук, стук, стук… Новый другК вам пришел, готовьте место! Стук, стук, стук…Герой на жертву все принес.Он говорил, что люди братья,За братьев пролил много слез,За слезы слышал, их проклятья.Он верно слабых, защитит,Он к ним придет, долой с дороги!Но отчего ж недвижны ногиИ что-то на ногах стучит? Стук, стук, стук… Скован другЧеловечества, свободы… Стук, стук, стук…Но есть же счастье на земле!Однажды, полный ожиданья,С восторгом юным на челе,Пришел счастливец на свиданье!Еще один он, все молчит,Заря за рощей потухает,И соловей уж затихает,А сердце бьется и стучит: Стук, стук, стук… Милый друг,Ты придешь ли на свиданье? Стук, стук, стук…Но вот идет она, и вмигЛюбовь, тревога, ожиданье,Блаженство — всё слилось у нихВ одно безумное лобзанье!Немая ночь на них глядит,Все небо залито огнями,А кто-то тихо за кустамиКлюкой докучною стучит: Стук, стук, стук… Старый другК вам пришел, довольно счастья! Стук, стук, стук…1863
396
«Борьба с судьбой» — так определил идею своей симфонии Бетховен. Третья строка — реминисценция из Пушкина («Анчар»). Музыка С. Рахманинова.
Поздние гости отцветшего лета,Шепчутся ваши головки понурые,Словно клянете вы дни без просвета,Словно пугают вас ноченьки хмурые…Розы — вот те отцвели, да хоть жили…Нечего вам помянуть пред кончиною:Звезды весенние вам не светили,Песней не тешились вы соловьиною…Начало 1860-х годов
397
Музыка Н. Соколова, К. Давыдова, Вильбушевича, С. Блуменфельда, Ребикова.
Ни отзыва, ни слова, ни привета,Пустынею меж нами мир лежит,И мысль моя с вопросом без ответаИспуганно над сердцем тяготит:Ужель среди часов тоски и гневаПрошедшее исчезнет без следа,Как легкий звук забытого напева,Как в мрак ночной упавшая звезда?1867
«Что, умерла, жива? Потише говорите, Быть может, удалось на время ей заснуть…»И кто-то предложил: ребенка принесите И положите ей на грудь!И вот на месте том, где прежде сердце билось. Ребенок с плачем скрыл лицо свое…О, если и теперь она не пробудилась, — Все кончено, молитесь за нее!
Черная туча висит над полями,Шепчутся клены, березы качаются,Дубы столетние машут ветвями,Точно со мной говорить собираются.«Что тебе нужно, пришлец бесприютный?(Голос их важный с вершины мне чудится.)Думаешь, отдых вкушая минутный,Так вот и прошлое всё позабудется?Нет, ты словами себя не обманешь:Спета она, твоя песенка скудная!Новую песню уж ты не затянешь,Хоть и звучит она, близкая, чудная!Сердце усталое, сердце больноеЗвуков волшебных напрасно искало бы:Здесь, между нами, ищи ты покоя,С жизнью простися без стонов и жалобы.Смерти боишься ты? Страх малодушный!Всё, что томило игрой бесполезною:Мысли, и чувства, и стих, им послушный, —Смерть остановит рукою железною.Всё клеветавшее тайно, незримо,Всё угнетавшее с дикою силою —Вмиг разлетится, как облако дыма,Над неповинною, свежей могилою!Если же кто-нибудь тишь гробовуюВздохом нарушит, слезою участия,О, за слезу бы ты отдал такуюВсе свои призраки прошлого счастия!Тихо, прохладно лежать между нами,Тень наша шире и шорох приветнее…»В вечер ненастный, качая ветвями,Так говорили мне дубы столетние,1873
400
Музыка Кошиц.
391. «Прости меня, прости! Когда в душе мятежной…» [401]
Прости меня, прости! Когда в душе мятежной Угас безумный пыл,С укором образ твой, чарующий и нежный, Передо мною всплыл.О, я тогда хотел, тому укору вторя, Убить слепую страсть,Хотел в слезах любви, раскаянья и горя К ногам твоим упасть!Хотел все помыслы, желанья, наслажденья — Всё в жертву принести;Я жертвы не принес, не стою я прощенья… Прости меня, прости!1870-е годы
401
По мотивам цыганского романса П. Федорова «Прости меня, прости, прелестное созданье!..». Музыка Оленина.
Ту вазу, где цветок ты сберегала нежный,Ударом веера толкнула ты небрежно,И трещина, едва заметная, на нейОсталась… Но с тех пор прошло не много дней,Небрежность детская твоя давно забыта,А вазе уж грозит нежданная беда!Увял ее цветок; ушла ее вода… Не тронь ее: она разбита.Так сердца моего коснулась ты рукой — Рукою нежной и любимой, —И с той поры на нем, как от обиды злой, Остался след неизгладимый.Оно как прежде бьется и живет, От всех его страданье скрыто,Но рана глубока и каждый день растет… Не тронь его: оно разбито.1870-е годы