303. Песня цыганки («Мой костер в тумане светит…»)[314]
Мой костер в тумане светит;Искры гаснут на лету…Ночью нас никто не встретит;Мы простимся на мосту.Ночь пройдет — и спозаранокВ степь далеко, милый мой,Я уйду с толпой цыганокЗа кибиткой кочевой.На прощанье шаль с каймоюТы на мне узлом стяни:Как концы ее, с тобоюМы сходились в эти дни.Кто-то мне судьбу предскажет?Кто-то завтра, сокол мой,На груди моей развяжетУзел, стянутый тобой?Вспоминай, коли другая,Друга милого любя,Будет песни петь, играяНа коленях у тебя!Мой костер в тумане светит;Искры гаснут на лету…Ночью нас никто не встретит;Мы простимся на мосту.<1853>
314
Музыка Чайковского (1886), Гоффман, Лишина, Метнера, Флярковского. Популярен как цыганский романс на музыку неизвестного композитора в обработке Пригожего, а также на музыку Ф. Садовского (из репертуара В. Козина).
«Подойди ко мне, старушка,Я давно тебя ждала».И косматая, в лохмотьях,К ней цыганка подошла.«Я скажу тебе всю правду;Дай лишь на руку взглянуть:Берегись, тебя твой милыйЗамышляет обмануть…»И она в открытом полеСорвала себе цветок,И лепечет, обрываяКаждый белый лепесток:«Любит — нет — не любит — любит».И, оборванный кругом,«Да» сказал цветок ей темным,Сердцу внятным языком.На устах ее улыбка,В сердце — слезы и гроза.С упоением и грустьюОн глядит в ее глаза.Говорит она: «Обман твойЯ предвижу — и не лгу,Что тебя возненавидетьИ хочу, и не могу».Он глядит все так же грустно,Но лицо его горит…Он, к плечу ее устамиПрипадая, говорит:«Берегись меня! — я знаю,Что тебя я погублю,Оттого что я безумно,Горячо тебя люблю!..»<1856>
Ты скоро меня позабудешь,Но я не забуду тебя;Ты в жизни разлюбишь, полюбишь,А я — никого, никогда!Ты новые лица увидишьИ новых друзей изберешь, —Ты новые чувства узнаешьИ, может быть, счастье найдешь.Я — тихо и грустно свершаюБез радостей жизненный путь;И как я люблю и страдаю —Узнает могила одна!1845
316
Музыка Даргомыжского (1846), Варламова (1847), Глинки (1847), Дюбюка, А. Рахманинова и др. В 1840-е годы был популярен романс Глинки (особенно в исполнении певицы Е. Коннар). В 1855 г. композитор его оркестровал. Позднее популярным стал романс Даргомыжского.
Я все еще его, безумная, люблю!При имени его душа моя трепещет;Тоска по-прежнему сжимает грудь мою,И взор горячею слезой невольно блещет.Я все еще его, безумная, люблю!Отрада тихая мне душу проникаетИ радость ясная на сердце низлетает,Когда я за него создателя молю.1846
317
Цыганский романс. Музыка Даргомыжского (1851). Стал популярен благодаря исполнению его Полиной Виардо (1853). Об этом — стихотворение «Безумная, после пения Виардо-Гарсия» В. Г. Бенедиктова.
Тени гор высокихНа воду легли;Потянулись чайкиБелые вдали.Тихо все… томленьемДышит грудь моя…Как теперь бы крепкоОбнял друга я!Весело выходитСтранник утром в путь;Но под вечер домаРад бы отдохнуть.<1844>
318
Перевод стихотворения Ф. Рюккерта. Музыка Мусоргского.
308. Ее мне жаль
(Графу Д. А. Толстому)
Дай руку мне… Я понимаюТвою зловещую печальИ, полон тайных мук, внимаюТвоим словам: «Ее мне жаль».Как иногда в реке широкойГ розой оторванный листокНесется бледный, одинокой.Куда влечет его поток, —Так и она, веленью рокаВсегда покорная, пойдетБез слез, без жалоб и упрека,Куда ее он поведет.В ее груди таится нынеЛюбви так много… Боже мой,Не дай растратить ей в пустыпеОгня, зажженного тобой!Но этот взор, спокойный, ясный,Да будет вечно им согрет,И пусть на зов души прекраснойДуша другая даст ответ.Да, верь мне, друг, я понимаюТвою зловещую печальИ, полон грусти, повторяюС тобою сам: «Ее мне жаль».<1845>
Выйдем на берег; там волныНоги нам будут лобзать;Звезды с таинственной грустьюБудут над нами сиять.Там ветерок ароматныйКудри твои разовьет;Выйдем… Уныло качаясь,Тополь к себе нас зовет.В долгом и сладком забвенье,Шуму внимая ветвей,Мы отдохнем от печали,Мы позабудем людей.Много они нас терзали,Мучили много, друг мой:Те — своей глупой любовью,Те — бесконечной враждой.Все мы забудем, как месяцВ темной лазури блеснет,Все — как природе и богуГимн соловей запоет!<1845>
О мой творец! О боже мой,Взгляни на грешную меня:Я мучусь, я больна душой,Изрыта скорбью грудь моя.О мой творец! велик мой грехЯ на земле преступней всех!Кипела в нем младая кровь;Была чиста его любовь;Но он ее в груди своейТаил так свято от людей.Я знала все… О боже мой,Прости мне, грешной и больной.Его я муки поняла;Улыбкой, взором лишь однимЯ б исцелить его могла,Но я не сжалилась над ним.О мой творец, велик мой грех,Я на земле преступней всех.Томился долго, долго он,Печалью тяжкой удручен;И умер, бедный, наконец…О боже мой, о мой творец,Ты тронься грешницы мольбой,Взгляни, как я больна душой!<1845>
320
Перевод стихотворения И. В. Гёте. Музыка С. Рахманинова.
Речная лилея, головкуПоднявши, на небо глядит;А месяц влюбленный лучамиУныло ее серебрит…И вот она снова пониклаСтыдливо к лазурным водам;Но месяц — все бледный и томный,Как призрак, — сияет и там…1845
Дитя! как цветок, ты прекрасна,Светла, и чиста, и мила;Смотрю на тебя… и любуюсь, —И снова душа ожила…Охотно б тебе на головкуЯ руки свои положил,Прося, чтобы бог тебя вечноПрекрасной и чистой хранил.1845
321
Перевод стихотворения Гейне. Музыка С. Рахманинова.
322
Перевод стихотворения Гейне. Музыка С. Рахманинова.
Я у матушки выросла в холеИ кручины не ведала злой,Да счастливой девической долеПозавидовал недруг людской.Речи сладкие стал он, лукавый,Мне нашептывать ночью и днем;И наскучили смех и забавы,И наскучил мне матери дом.Сердце билось испуганной пташкой,Не давало ни часу заснуть;Подымалась под тонкой рубашкойВысоко моя белая грудь.Я вставала с постели босая,И, бывало, всю ночь напролетПод окошком кого-то ждала я —Всё казалось мне, кто-то идет…Я ждала и дождалась милова,И уж как полюбился он мне!Молодца не видала такогоПрежде я никогда и во сне.Очи карие бойко гляделиНа меня из-под черных бровей;Допытать они, видно, хотели,Что в душе затаилось моей.Допытали они, что готоваХоть на гибель для них я была…И за милым из дома родногоЯ, как малый ребенок, пошла.Был он барин богатый и где-тоВсе в далеких краях проживал;Слышь, лечился — и только на летоОн в поместья свои наезжал.Только лаской его и жила я,Белый свет с ним казался милей;Нипочем было мне, что дурнаяШла молва про меня у людей.Да не думала я, не гадала,Что любви его скоро конец;Вдруг постыла милому я стала —И с другой он пошел под венец.Не пригожим лицом, не красоюПриманила дворянка его;Приманила богатой казною —Много взял он за нею всего.С той поры будто солнышка нету.Все глухая, осенняя ночь;Как ни жди, не дождешься рассветуКак ни плачь, а беде не помочь.И с красой я своей распрощалась!Не узнала б теперь меня мать:Ни кровинки в лице не осталось,Словно зелья мне дали принять.Ах! изменой своей — не отравой —Он с лица мне румянец согнал…Буду помнить я долго, лукавый,Что ты ночью мне летней шептал!<1860>
323
Множество фольклоризированных переработок для пения.
314. Молчание («Ни слова, о друг мой, ни вздоха…»)[324]
Ни слова, о друг мой, ни вздоха…Мы будем с тобой молчаливы…Ведь молча над камнем могильнымСклоняются грустные ивы…И только, склонившись, читают,Как я, в твоем взоре усталом,Что были дни ясного счастья,Что этого счастья — не стало!<1861>
324
Перевод стихотворения австрийского поэта М. Гартмана. Музыка Чайковского (1869), Векшина, Кашкина, Кюи, Лисовского, Личе, Офросимова и др. Из репертуара Л. В. Собинова.