Чтение онлайн

(5) — Фредди, ты получишь пять долларов, если принесешь мне локон твоей сестры.

— Чего уж там!Давай четвертак, я тебе весь парик притащу.

(6) — Тетя Сара,—кричат пацаны,—ваш Борька опять из помойки ест»

Тетя Сара выглядывает из окна:

— Борис! Сколько раз я тебе говорила: не наедайся перед обедом.

(7) Мимо кладбища идет ночью девушка. Страшно трусит. Вдруг ее нагоняет какая-то фигура. «Боитесь?»— спрашивает, поравнявшись. «Боюсь».—«Я, когда живой был, тоже боялся»(«Крокодил», 1991, № 26).

(8) Врач—пациентке: «Раздевайтесь!»— «А вы, доктор?»

(9) В р а ч. Слушаю вас, мистер Джеймс. Почему у вас перевязана правая сторона лица?

Джеймс. Потому, доктор, что у меня жена левша!

Иногда сама ситуация провоцирует коммуникативную неудачу, ср.:

Б психиатрическую клинику к ведущему специалисту привели прибывшую в Америку с официальным визитом румынскую королеву Марию. Представляя почетную гостью профессору, ректор сказал: «Доктор, это королева Румынии».—«Да,—ответил профессор,—очень интересно. Значит, эта старушка мнит себя королевой, а?»

Парадоксальным образом коммуникативная неудача может быть вызвана именно точностью, живостью и яркостью сообщения. Прекрасный пример — рассказ А. П. Чехова «Без заглавия». Настоятель монастыря, вернувшийся из города, с ужасом и проклятиями говорит о соблазнах города —о безгранично свободных, бодрых и счастливых людях, о нестерпимо сладком и пахучем вине, о пленительной грации отвратительного женского тела. Наутро в монастыре не осталось ни одного монаха.

Языковая игра —это некоторая неправильность (или необычность), осознаваемая и намеренно допускаемая говорящим. И за этой оценкой довольно отчетливо прослеживается представление говорящих о норме, об общих принципах устройства языка и об отступлениях от этих принципов, о «странностях» языка.

1. Одно из основных требований, предъявляемых говорящими к языку,— строгое соответствие формы и содержания. У говорящих есть четкое представление, что один и тот же смысл должен выражаться единообразно. Отсюда шутки, обыгрывающие нарушение этого принципа:

(1) Выдумали же люди такое отвратительное слово—« эвакуация». Скажи— отъезд, переселение или временная, всеобщая перемена жительства—никто бы не стал, вылупив луковицами глаза, ухватив узлы и чемоданы, скакать без памяти на подводах и извозчиках в одесский порт, как будто сзади за ним гонятся львы(А. Толстой, Похождения Невзорова, или Ибикус, III).

(2) — Дети, кто мне объяснит, какая разница между осторожностью и трусостью? — Осторожность—это когда ты сам боишься, а трусость—когда боится кто-то другой.

(3) В чем разница между идеей и затеей? Идея , овладевшая массами, становится материальной силой. Затея, овладевшая массами, приносит неисчислимые материальные убытки(«Чукоккала». 3. Паперный).

2. Напротив, разные смыслы должны иметь разную форму. Один из самых распространенных и никогда не надоедающих видов языковой игры — обыгрывание омонимии и многозначности слов и словосочетаний (примеры в большом количестве приводились выше, в гл. Лексика).

В каламбуре нас удивляет соединение двух разных смыслов, выражаемых одинаковым или сходным образом. Это забавная ненормальность.

3. Еще более «максималистским» является представление говорящих о пропорциональности смысловых и формальных различий в языке: если два слова сходны по звучанию, они и по смыслу должны быть сходны. На этом строится, например, шутливое определение слова врачв «Отрывке толкового словаря» Я. Княжнина (XVIII в.): «Врач —от слова врагчасто отличается только переменою буквы гна ч»(намекается, что и по своей сути врач мало отличается от врага).

Напротив, если два слова (или словосочетания, или предложения) резко различаются по смыслу, то они и по формальному составу должны сильно различаться. Математика вряд ли рассмешит то, что изменение одного символа в математическом выражении резко изменит его значение. Говорящих, между тем, удивляет и забавляет, когда минимальные изменения (иногда замена одного звука) резко меняют смысл. Ср.:

В юности ждал я радости от суеты и свиста, а превращаюсь к старости в домосексуалиста (И. Губерман).

Еще примеры: шнапс-капитан(А. Чехов); ПамятникПерюоопечатнику(И. Ильф); От гурти до фурти один шаг(В. Ардов); От космического до комического один шаг(В. Набоков); Что посмеешь, то и пожмешьи т. д.

Не перестает удивлять говорящих «хрупкость» языка: казалось бы, несущественное изменение может приводить к неправильности. Так, фразы Осетрина второго сорта; Осетрина не первой свежестинейтральны, между тем как фраза Осетрина второй свежестииз «Мастера и Маргариты» производит комическое впечатление. В парах близких по смыслу, «симметричных» выражений одно оказывается вполне обычным, а второе — аномальным, производящим комический эффект. Ср.:

(4) Женщина выше-среднего возраста(Л. Леонов, по: [Земская 1959])—при нормальном Женщина выше-среднего роста;

(5) Мой любимый размер! (А.Милн, Винни-Пух и все-все-все, в пересказе Б. Заходе-ра)—при нормальном Мой любимый цвет!

4.Еще одно проявление несоответствия между формой и содержанием — несоответствие между значением слова и его внутренней формой, ср.:

(6) — Вы подождите немного. Пятиминутка длится у нас не более сорока минут(Эмиль Кроткий).

(7) Я сбегаю к соседке на минутку, а ты помешивай кашу каждые полчаса.

(8) — Он совсем не художник, он очень хорошо нарисовал(К. Чуковский, От двух до пяти).

5. Говорящие отчетливо ощущают, что соответствие между формой и содержанием нарушено во фразеологизмах. Нормально, когда значение целого (напр., словосочетания) равно сумме значений составляющих его слов. Говорящих не перестают удивлять случаи отступления от этого принципа во фразеологизмах: формально это — сочетание нескольких единиц, по значению — одна единица, причем ее значение не равно сумме значений составляющих ее слов. Еще одна «странность»: исходные значения не исчезают полностью, они «слабо мерцают» во фразеологизме и потому могут быть усилены и обыграны в каламбуре. Несколько примеров.