Чтение онлайн

– Мне жаль, миледи, - вот что сказал он, когда она умолкла.
– Не знаю, кто распустил эти слухи о вашем сыне... Наверное, кто-то из слуг, которых вы взяли с собой из Карлайла.

– Наверное, - согласилась Эдель.
– Но, кто бы это ни был, когда я узнаю его имя, ему не поздоровится.

– Бросьте, - махнул рукой Лайонел.
– Поздно наказывать кого-то за длинный язык, когда сплетни расползлись. Лучше скажите: кого из норманнов вы выбрали себе в мужья? Де Буажи?

Эдель вздрогнула.

– Я... я еще не решила окончательно. К тому же, все решится на завтрашнем турнире...

– О, миледи, каков будет его исход, не сомневается никто!
– зло рассмеялся он.
– Де Буажи самый сильный из претендентов, его победа очевидна. К тому же, королева посоветовала его вам. А ее совет равносилен приказу.

– О, нет. Мне так не показалось. Она просто сказала, что этот выбор будет наиболее удачен...

– Удачен, - усмехнулся Лайонел. Эдель устало пожала плечами:

– Мне все равно. Один норманн или другой...

– Не выбирайте Буажи, - вдруг произнес Лайонел. Перед внутренним взором Эдель вдруг предстало надменное красивое лицо любимца короля, - со шрамом, пересекавшим лоб и бровь, и она вновь вздрогнула. Почему-то она была почти уверена, что ворон - де Буажи... Она вся подалась к нему:

– Вы что-то узнали? Это... это он?

Лайонел тотчас понял ее и покачал головой:

– Увы. Я спрашивал везде, где мог. Осторожно, как вы настаивали. Да, кто-то что-то слышал про рыцаря, носившего знак ворона. Говорят, был такой. Один из самых жестоких. Но истинное его имя никому не известно.
– Он развел руками: - Кошелек, который вы мне дали, миледи, опустел напрасно.

– Но вы сказали - не выбирать Буажи. Почему?

– Потому что он похож на того рыцаря-ворона. Этот шрам на его лбу...

– О, да, - прошептала Эдель, поеживаясь.

– ...Возможно, он оставлен моей стрелой.
– Лайонел нервным движением оттянул воротник своей куртки, словно тот душил его.

– Вы так думаете?

– Почти уверен.
– Он откашлялся и спросил: - К тому же, вам не кажется странной настойчивость, с какой сватает его вам королева?

– Не знаю. Не услышь я того разговора, я бы так и думала, что она делает это от чистого сердца...

– Но вы слышали. Она лжива и, мне кажется, хочет посмеяться над вами.

– И кого же, по-вашему, мне следует выбрать?

– Де Турнеля.

– Он чересчур много выпивает и, как сказала ее величество, болен чем-то заразным...

– Опять вы верите королеве!
– Лайонел в досаде топнул ногой.
– Она лжет и здесь. Де Турнель ничем не болен, уверяю вас. Здоров как бык. А что он пьет - так разве не все пьют? И ваш отец пил.

Это была правда. Но Эдель не любила, когда так говорили об ее отце, и укоризненно посмотрела на собеседника:

– Не смейте. Мой отец был хорошим человеком и достойным рыцарем.

– Я с этим не спорю. Лишь хочу, чтоб вы подумали над моими словами. Королева не желает вам добра. Да и герцогу де Буажи тоже.
– Он понизил голос: - Ходят слухи, что он ей нравился, что она хотела заполучить его. Но он отверг ее, когда появились вы. И поэтому она злится.

Это было похоже на правду. Эдель вспомнила слова королевы: «Бедненькая не мадам, а герцог де Буажи. Кто знает, какие дети родятся у нашего прекрасного рыцаря от баронессы?..»

Но сейчас ее больше всего расстроили не интриги королевы, какими бы они ни были, а то, что Лайонелу ничего не удалось разведать доподлинно о том. А она так надеялась на это!

– Значит, мы никогда не узнаем, кто был тот ворон...
– горько прошептала Эдель.
– И преступления того норманнского пса останутся безнаказанными. Гибель Родерика, разоренный сожженный Фэрфакс, я...
– Она спохватилась и произнесла уже громче: - Но уже поздно. Вам пора, сэр. Прощайте. Встретимся завтра на турнире.

– Погодите, - сказал Лайонел. Он сидел на скамье напротив Эдель, но сейчас встал и опустился перед ней на колени. Он взял ее руки в свои и тихо, но горячо промолвил:

– Эдель, я больше так не могу. Я люблю тебя.

– Лайонел, не надо...

– Если б я мог завтра сразиться там!
– вскрикнул он.
– За твою руку! Клянусь, я победил бы их всех. Все они пали бы к моим ногам! И ты стала бы моей! Но нет, этому не суждено сбыться. Кто я? Я - не норманн, я - сакс, к тому же бастард...

– Прошу тебя, замолчи. Ты не можешь не то, что говорить, даже думать об этом. Ты мой родственник, мой брат... Между нами ничего быть не может.

– Я не брат тебе!
– яростно вскинулся он.
– И мы оба это прекрасно знаем!

– Лайонел, Лайонел... Вспомни свою клятву. Не смей говорить так!

Он сник и вновь начал молить:

– Эдель, прошу тебя. Любовь моя, завтра ты уже будешь женой другого... Но эта ночь может быть нашей. Я знаю, что небезразличен тебе. Ты не девственница, и бояться тебе нечего. Никто не узнает, что мы были вместе. Эдель, позволь мне любить тебя. Позволь остаться. Я обещаю, что ты не пожалеешь, я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете!

– Нет, Лайонел, нет...

Но он не слушал. Он искал губами ее губы; она чувствовала на лице его пахнущее вином и желанием горячее дыхание, его руки обвили ее стан... В какой-то момент она готова была сдаться. Уступить. Не потому, что хотела его; а потому, что завтра она, как он и сказал, должна была принадлежать уже ненавистному мужу-норманну. Но воля и честь победили в Эдель, и она с силой, которой он не ожидал, вырвалась из его объятий.

– Немедленно покиньте мои покои, сэр, - тяжело дыша, сказала она, указывая на дверь.

– Эдель!
– он вскочил и начал надвигаться на нее.

Нет, конечно, он не собирался выполнять ее приказ. Он был пьян и распален страстью; и у нее осталось последнее средство воздействия на него, - до того, как начать звать на помощь слуг.

– Сэр Лайонел, я прошу вас, - ледяным голосом сказала она.
– Придите в себя. Вспомните, кто я и кто вы.

– Я помню, - глухо пробормотал он, - ты - та, которую я хочу. И очень давно. А я - тот, кто сейчас, наконец, сделает тебя своей.