Чтение онлайн

– Нет. Вы - рыцарь, вы носите шпоры и не можете причинить вред беззащитной женщине. А я... я - вдова вашего брата Родерика.

Эдель оказалась права. Он отступил. Лицо его исказилось. Имя погибшего брата всегда действовало на него так.

Он ушел. А она долго еще молилась перед распятием; и так и не сомкнула глаз до утра...

– Герцог де Буажи сегодня великолепен, как никогда! Не правда ли, дорогая мадам Карлайл, он самый лучший рыцарь на этом ристалище?

Голос королевы вывел Эдель из мрачной задумчивости.

– Да, ваше величество, - промолвила она, тщетно стараясь улыбнуться в ответ на улыбку королевы.

– Буажи выиграет следующую схватку, ставлю на его победу трех своих лучших соколов, - крякнул король, осушив одним глотком огромную золотую чашу.
– Да, он хорош!
– Он обернулся к Эдель и подмигнул ей: - Вы не прогадаете, мадам, выбрав его. В постели он не хуже, чем в бою, ручаюсь.

– О, мой венценосный супруг!
– рассмеялась его жена.
– Право, вы ведете себя недостойно вашего высокого звания. Смотрите, вы вогнали нашу прелестную королеву турнира в краску!

– Ба! Она не невинная девица, чтоб стесняться таких слов, - весело возразил он.

Эдель отчетливо услышала, как сзади раздался скрип зубов. За ее креслом стоял Лайонел (едва ли сакса, да еще бастарда, пустили бы в королевскую ложу, - но, поскольку Эдель была сегодня объявлена королевой турнира, ей милостиво позволили взять с собою своего деверя), и ей было понятно, что ему эти шутки - как клинок в сердце.

Между тем, турнир двигался к развязке. Из пяти претендентов двое выбыли - Эпернон и Монасье, остались трое - Антраг, Турнель и Буажи.

Все рыцари должны были по одному разу биться друг с другом; выбывал лишь тот, кто получал тяжелые увечья или сам отказывался от дальнейшей борьбы. Тупое или заточенное оружие - или, выражаясь турнирным языком, «мирное» или «боевое», - выбирают противники, решалось перед каждым поединком и объявлялось судьям и зрителям.

Первым снял свою перчатку с шеста Эпернон. Монасье нанес ему удар тупым копьем такой силы, что выбил из руки щит и задел бок; а затем беднягу выбил из седла Антраг.

Сам Монасье был сражен первым же могучим ударом тупого копья Филиппа де Буажи. Рыцаря унесли с поля боя полуживым.

– Как я и предсказывала, мадам, остались трое, - промурлыкала довольная королева, обращаясь к Эдель.
– Посмотрим, какие подвиги рыцарской доблести они совершат ради вас, и решатся ли, наконец, биться боевым оружием! Смотрите: сейчас будет схватка между Турнелем и Антрагом!.. Что? Опять тупые копья? Право, становится скучно... Но оба претендента все же неплохи, не так ли?

Эдель поспешно согласилась с ней. Она не любила кровавые зрелища и зажмуривалась всякий раз, как соперники приближались друг к другу. И сейчас поступила так же, и только вздрогнула, когда раздался треск сломанных копий.

– Ничья!
– громко провозгласил главный герольдмейстер. Эдель вздохнула облегченно и открыла глаза. Рыцари отсалютовали друг другу, королевской ложе и зрителям обломками копий и разъехались к своим шатрам.

– На поединок вызываются герцог де Буажи и мессир д’Антраг!
– выкрикнул герольдмейстер.
– По обоюдному согласию сторон биться будут «боевым» оружием! И да поможет бог славным рыцарям!

– Ну, наконец-то начинается настоящее веселье!
– захлопала в ладоши королева.
– Гектор и Парис! Мужество против красоты!.. На кого вы ставите, государь?

– Конечно, на Гектора, черт побери, - хмыкнул король, вновь опрокидывая в рот добрую пинту и затем потрясая опустевшим кубком: - Вот эту золотую чашу - на победу Буажи!вслед за своим государем поспешили тоже сделать ставки на противников.

И вот трубы возвестили начало поединка, рыцари двинулись навстречу друг другу. Эдель зажмурилась... Топот коней; бряцанье доспехов; наконец, ужасный звук преломляемых копий... Зрители ахнули; она открыла глаза. Де Буажи был жив и невредим; обломился лишь конец его копья. А Антрага обезумевший от сшибки конь нес вдоль рядов зрителей. Рыцарь не мог остановить его, - он остался в седле, но откинулся на круп лошади, видимо, потеряв сознание.

– Ах, какое несчастье!
– воскликнула королева, но отнюдь не расстроенным голосом.
– Поймайте же эту лошадь и выясните, что с нашим бедным Клодом!

Пажи Антрага, наконец, остановили коня и, сняв с него бесчувственное тело воина, понесли его в шатер. Вскоре оттуда появился один из юношей и, подбежав к королевской ложе, сообщил, что раненый не сможет продолжать бой.

– Конец копья де Буажи вонзился прямо в щель забрала. Один глаз у мессира д’Антрага вытек, наконечник распорол щеку и рот. Страшная рана. Ее пытаются зашить.

– Бедный рыцарь!
– сказала ее величество.
– Надеюсь, ему спасут жизнь. Мы будем молиться за него. Но такому красавцу остаться без глаза, да еще и навсегда обезображенным... Он был так хорош собой!

Эдель отвернулась от нее, не в силах слышать эти лицемерные излияния. Она ни на миг не поверила в искренность королевы. Ей же было безмерно жаль молодого аквитанского рыцаря. Мысль о том, что он может умереть, а, если и останется в живых, то никогда уже не будет прежним - красивым и веселым, - и это ради нее, которая ничем не заслужила такой страшной жертвы, - леденила душу.

– Он попал в забрало нарочно, - послышался шепот прямо в ухо, и она вздрогнула. Это был Лайонел. Он склонился к ней, делая вид, что отряхивает свой сапог.
– Он очень жесток, миледи. Если вы выберете его, то горько пожалеете об этом.

Эдель вздрогнула от этих слов. Нужно было необыкновенное мастерство владения копьем, чтоб нанести такой удар; скорее, это была все же роковая случайность. Однако ей тоже так показалось... Особенно, когда победитель снял шлем, поднял копье и отсалютовал королевской ложе. Его светлые глаза горели таким адским торжеством...

Перчатку несчастного д’Антрага сняли; и теперь на шестах посреди ристалища остались висеть лишь две перчатки - де Турнеля и де Буажи.

– Отлично!
– радовалась королева.
– Как мы и предполагали, финальный бой будет между нашим несравненным Филиппом и Турнелем! Сир, кто выиграет?

– Хм...
– протянул король, впервые выразив сомнение в исходе поединка, - Буажи могуч и храбр. Но я и Антуана видел в сражениях, и не раз. Он менее силен, это верно, но совершенно лишен страха и неукротим в схватке. Он бросится в одиночку даже на полчище врагов и ни на миг не поколеблется.