Чтение онлайн

В моём конверте лежало письмо от Императора, которое содержало, во-первых, приказ проследить за отправкой батареи со всем положенным имуществом, а кроме того указание самому с ними не ехать. Ладно, в поезд я грузиться не стану, а вот проводить своих гвардейцев мне никто не запретит и не помешает.

Нюськин снова использовал поездку как повод для тренировки, с отправкой головного и фланговых дозоров, выделением тылового охранения и прочими армейскими играми. А в конце ещё и отработали захват станции — разве что оружием в местный персонал не тыкали и носом в землю их не укладывали. Но всё равно впечатлений доставили…

Леопольд Гаврилович, как и я, хорошо помнил, как мы здесь грузились в прошлый раз, и повторения подобного совсем не хотел. Потому захват и отработал. Сам при этом «оккупировал» кабинет коменданта, взяв хозяина «в плен», а своих офицеров расставил в ключевых точках. И РДА-шки с «бдительными сусликами» в люках с «Кронами» на турелях расставил, для контроля территории.

Бледный комендант, узнав, что захват был «учебным», попытался было вернуть цвет лица и голос, но после лицезрения приказа, подписанного лично Его Императорским Величеством, снова притих. Однако не до конца — и притих, и осознал. Что стало понятно из его фразы:

— Сейчас формируется состав, прицепим и ваши вагоны.

— Господин майор, вы о чём вообще?! Какое «прицепим ваши вагоны», к кому? И какую часть вверенных сил туда грузить?

— Господин гвардии капитан! Можно подумать, я не знаю, сколько занимает полковая батарея! На мехтяге — шесть платформ, теплушка и один вагон второго класса. На гужевой тяге — три платформы, три вагона для лошадей, плюс те же теплушка и вагон второго класса! Не первый год служу, так что не дурите голову!

— Господин майор, давайте выйдем на крылечко.

— Зачем это?!

— Выйдем-выйдем…

Майор покосился на меня: я старательно «изображал мебель», а заодно давил на психику своими флигель-адъютантскими регалиями. Ну, и готовился применить их при необходимости для исполнения приказа.

На крыльце комендант окинул взглядом ряды автомобилей и суету десятков бойцов в незнакомой полевой форме моей гвардии.

— Что это, кто это?!

— Это — отдельная гвардейская самоходно-артиллерийская батарея. Точнее, та её часть, что поместилась на территории станции. И которую вы собирались в восемь вагонов впихнуть.

Комендант гулко сглотнул.

— Сколько у вас всего?..

Нюскин сказал, майор схватился за голову.

— Это сколько же вагонов надо?! Это как вас отправлять?!

— Не вагонов. Составов. Вот утверждённый Штабом Гвардии регламент по перевозке, с разбиением на эшелоны и указанием порядка следования.

— Да где же мне взять вагоны и локомотивы?!

— Господин майор! Вам не позднее, чем позавчера должны были прислать приказ — именно для подготовки подвижного состава!

— Да, прислали! С указанием «обеспечить погрузку и отправку в направлении Орша артиллерийской батареи»! А сколько вагонов надо на НОРМАЛЬНУЮ батарею — я уже говорил! И заказал на всякий случай с запасом, две платформы и два грузовых вагона сверх нормы!

Настала наша очередь бледнеть. Вот хоть раз можно уехать и приехать по железной дороге без приключений?! Пришлось звонить в Минск, городскому коменданту, а потом и вовсе ехать туда с моим приказом и копией приказа по батарее. И там до вечера бегал, ругался, вместе с офицерами транспортного департамента изыскивал подвижной состав, не только по городу, но и по ближайшим станциям. Например, в Плисе нашли два паровоза, стоявших в резерве под парами и истребовали их именем Императора, вызвав, видимо, немало матов в свой адрес.

В итоге последний эшелон был подан под погрузку в Озерище в восемь часов вечера, о чём я узнал по мобилету от назначенного комендантов состава Вишенкова, что должен был отдельно проследить, чтобы никто не отстал и ничто не потерялось. Я туда уже не поехал, чтобы не заставлять себя ждать и не создавать нервозность. Вместо этого предупредил жену, что буду дома завтра и, скорее всего, после обеда, а потом пригласил всех офицеров, с которыми вместе «воевал» сегодня за вагоны, в ресторан, отметить победу. Никто не отказался, разумеется. Ну, и ещё раз убедился, что пьют офицеры при наличии повода да за чужой счёт сурово. Ну, и мне тоже пришлось, хоть я и старался пропускать. Ну, хоть связи в комендатуре укрепились, в первую очередь с транспортниками, но они и коллегам из других отделов расскажут, что я умею не только участвовать в работе на равных, но и быть благодарным.

[1] В нашей истории третья гильдия — капитал от 8 до 20 тысяч, только местная торговля, не больше 30 наёмных работников и ограничение по числу лавок; вторая гильдия — от 20 до 50 тысяч объявленного капитала, разрешена торговля внутри Империи, нет ограничения по числу работников можно приобретать речные суда; первая — капитал от 50 тысяч, разрешена торговля с заграницей, покупка и основание промышленных предприятий (мануфактур) и приобретение морских судов. Плюс купцы первой гильдии освобождались от телесных наказаний, но по статусу всё равно формально были ниже самого захудалого дворянина. В мире РОС цена рубля немножко другая, как и объём рынка. Потому третья гильдия — от 50 до 125 тысяч, вторая — от 125 до 200, первая — свыше 200 000.

[2] Дед ошибается — эту песню этот дуэт не исполнял, во всяком случае на официальных концертах и/или под запись. У них есть песня «Жёлтый лист», но, хоть название совпадает с латышским вариантом текста, это совсем другая песня.

[3] Юра может ошибаться J

[4] «Листья жёлтые» Композитор Раймонд Паулс, русский вариант текста — Игорь Шаферан

С идеей насчёт выспаться в гостинице как следует, поесть в знакомом ресторанчике и спокойно приехать домой после обеда я погорячился. Нет, сама-то идея была хороша, но не учитывала одну маленькую деталь. Я со всей этой нервотрёпкой несколько потерял счёт дням и числам, а между тем на следующий после отправки в неизвестность моей батареи день выпадала сдача очередного испытания в Военно-инженерной академии! Хорошо ещё, что в половину десятого меня разбудил мобилетный звонок и мой номинальный преподаватель сообщил, что меня будут ждать к одиннадцати часам, но в другой аудитории. Пока я пытался окончательно проснуться и сообразить, кто это и о чём он говорит, собеседник что-то заподозрил:

— Юрий Викентьевич, с вами всё нормально? Вы сможете приехать? Где вы?

— Буду вовремя, я уже в Минске.

— Извините, пожалуйста, за перенос испытания, трудности с поиском свободной аудитории. Если хотите, можете обождать начала у нас на кафедре, или в буфете.

— Нет-нет, ничего страшного, у меня найдётся, чем заняться в городе.

Перед тем, как опустить аппарат на прикроватный столик, я посмотрел на нём время. Да уж, осталось его не так и много. Душ, зубы, бритьё, если успею и будет аппетит — завтрак, уж квасу выпить — обязательно. Но прежде всего надо узнать, смогут ли служащие гостиницы привести в порядок мундир за час. Нет, дыр и пятен неизвестного происхождения на нём не было, известного, к счастью — тоже, но лёгкая помятость присутствовала. Да и несвежий он был, как и рубашка.

Всё в итоге успел, пусть и с доплатой за срочность, и даже подошёл к нужной аудитории за пять минут до назначенного начала испытания. Мог бы и за десять, но в одном месте случайно свернул в не тот коридор, пока заметил, что куда-то не туда пришёл, пока выбрался и нашёл правильную дорогу… Ну, а на месте пришлось ещё и извиняться, что учебники сдавать не привёз.

Конечно, идти на экзамен, а местные «испытания» сродни защите дипломного проекта получаются, не подготовившись и не повторив материал было страшновато. Но — сдал. При том, что практический опыт организации маршей скорее мешал, чем помогал: очень уж всё сильно отличалось. Один из экзаменаторов (того ископаемого, что докапывался в прошлый раз, кстати, не было: не то не его профиль, не то просто отодвинули) заметил мои периодические заминки, когда я вспоминал цифры из учебников, особенно сильно отличающиеся от привычных. Точнее, я думаю, заметили многие, но он один задал вопрос: