Чтение онлайн

— Вот, извольте видеть, господа — установка приведена в боевое положение. По утверждённому регламенту батарее на это отводится пятнадцать минут, и не более, чем за десять она должна свернуться для смены позиции.

— Да уж, это не наши «плавильные печи»! Сколько там рекорд по установке в горизонт, два часа с небольшим?

— Два часа, тринадцать минут и двадцать две секунды.

— Ну, извините, и четыре винта — это не шестнадцать клиньев, да и размеры с массой тоже имеют значение!

Пока обсуждали сложности и особенности подготовки к стрельбе орудий разного калибра и конструкции, пока спорили о точности пузырькового уровня и о том, как на нём скажется отдача при выстреле, про важность точного определения направления на север и, соответственно, азимута цели — упустили момент выдвижения разведки и даже прокладку проводного полевого телефона. Так что первый выстрел оказался неожиданностью, благо хоть пристрелка велась из миномёта, стоявшего в центре линии. Когда на ближней платформе наводчики стали крутить маховики наводки, один из местных офицеров спросил:

— Простите, господин барон, но откуда они берут данные для корректировки? Я не слышал, чтобы соседние расчёты репетовали поправки, и посыльного вроде не было?

— Мы все просто пропустили момент, когда была развёрнута проводная телефонная связь. На обоих бортах, между кузовом и кабиной, есть специальная розетка, закрываемая на марше герметичной крышкой. Вестовой размотал с катушки кабель от соседнего автомобиля, мы же этого не заметили, поскольку большую часть времени он был закрыт от нас корпусом ближней самоходки.

— Как-как вы назвали? Самоходки?

— Самоходная артиллерийская установка, если официально, она же САУ. Или, если угодно для точности, миномётно-артиллерийская, СМАУ. В просторечии — самоходка.

— Не вижу особого смысла в уточнении, поскольку других всё равно нет.

— Пока нет. А в дальнейшем — кто знает?

Возникший разговор о перспективах развития полевой артиллерии трижды приходилось прерывать, пережидая звук выстрела. Хм, четыре пристрелочных? Обычно по неподвижной цели в полигонных условиях Леопольд Гаврилович пристреливается не более, чем с трёх. Дал попрактиковаться заместителю или просто хочет достичь идеала? Пока у меня в голове пробегали эти мысли, мой командир батареи, видимо, решил, что тот самый идеал достигнут и дал команду на стрельбу очередями, когда выстрел каждой последующей установки на полсекунды запаздывает за предыдущей, чтобы проще было определять поправки для каждого орудия. Ну, а после очереди Нюськин скомандовал беглый огонь, который длился около трёх минут. Видимо, установил расход десять снарядов на ствол. Немного расточительно, но он видимо, решил стереть мишенное поле в труху. Забегая чуть вперёд — ему это вполне удалось.

Для осмотра мишеней я поехал на «Жабыче» вместе с принявшим приглашение полковником Сизарёвым, мои офицеры — на своём штатном транспорте, а местные предпочли прокатиться верхом, на конях, что всё это время стояли у крытой коновязи вблизи от наблюдательного пункта. Разумеется, опытные артиллеристы заметили одну из особенностей:

— Интересно получается: воронки очень маленькие, а разнесено всё вокруг более чем качественно.

— Да, это особенность миномётов, которая делает их наиболее эффективными против пехоты, даже лежачих достать может, поскольку значительная часть осколков идёт веером понизу. Отвесная или близкая к ней траектория падения, чувствительный быстродействующий взрыватель, особая конструкция корпуса…

— А какое, в принципе, могущество снаряда, если позволено будет спросить?

— Отчего же нет. — И в самом деле, смысла не было таиться: на руинах в Румынии заинтересованные стороны могли собрать достаточное количество как осколков, так и пустых корпусов из-под зажигательных мин. — Вес снаряда около сорока одного килограмма, всё ещё намного меньше, чем у ваших даже не «чемоданов», а «сундуков», которыми вы швыряетесь. В фугасном оснащении — шестнадцать килограммов взрывчатки, в осколочном — чуть меньше восьми, зато есть осколочные рубашки, которые обеспечивают, вместе с кусками корпуса, не менее шести-семи тысяч убойных осколков.

— Да уж. Уже вполне серьёзно, хоть против серьёзных укреплений всё ещё слабовато, но вот против пехоты… Косилка та ещё получается. — полковник при этих словах даже поёжился.

После стрельб и чистки орудий личный состав расположился на обед, дозревший в полевых кухнях, а нас троих с Нюськиным и Вишенковым пригласили в офицерское собрание дивизиона. Отказываться мои офицеры не стали и, оставив за главного командира второй полубатареи, отправились на званый обед. Единственно что сразу предупредили: мы сегодня же собираемся вернуться в место постоянной дислокации, так что долго засиживаться не будем и без спиртного — во всяком случае, с минимально необходимым его количеством.

В офицерском собрании без особого удивления заметил, что местный интендант, не без участия своего командира, разумеется, наладил связи с Викентьевкой в части поставок выпивки к офицерскому столу. Ну, а почему бы и нет? Недалеко, качество хорошее, цены тоже приемлемые… Так что да, мы тут уже почти свои. Я даже порекомендовал обратить внимание на некоторые новинки, что только-только начинают поступать в продажу, хоть и уверен, что Клим и Влад и сами не упустят возможности прорекламировать свои достижения и находки.

За артиллерийское братство выпить пришлось, как и за Государя Императора. Рюмку мне поставили небольшую, где-то в четверть чарки, но и после этого за руль я уже не сяду: тут, как правильно говорит дед, дело принципа. А то человеческая психика, она такая: сперва разрешишь себе рулить после одной рюмки, которая и на самом деле никак на тебе не скажется, содержание спирта в крови будет много меньше разрешённой в мире деда нормы, а потом не успеешь опомниться, как уже не будешь видеть ничего зазорного в том, чтобы куда-то ехать после бутылки водки. Пусть я столько и не пью никогда. Почти никогда, то празднование Дня рождения короля не в счёт, тем более, что воспоминания о последствиях гулянки помогают мне помнить о норме. Придётся нарушить чистоту эксперимента и попросить в батарее бойца на роль моего шофёра. Вот что стоило подумать, что без выпивки точно не обойдётся, и взять с собой гвардейца из числа толковых? С другой стороны, всего не предусмотришь, даже боги порою что-то, да упускают из виду.

Ну и ладно, раз уж мне за руль сегодня в любом случае не сесть, особенно после традиционного третьего тоста, который поднимается не чокаясь и пропустить который — обидеть вообще всех, то остаётся только не отрываться от коллектива.

Всё же я был невероятно наивен, когда полагал, что удастся уехать из дивизиона если не трезвым, то хотя бы ограничившись тремя обязательными тостами! Господа офицеры и так-то выпить не дураки, а когда есть повод, тем более — хороший повод, включая наведение мостов с командованием, весьма вероятно, будущей новой отдельной гвардейской части. Такое знакомство всегда считалось и будет считаться особо ценным: если не самому перевестись при случае, то сыну-племяннику-зятю поспособствовать, чем плохо? Ну, и мне демонстрировать своё отличное от остальных отношение к совместным посиделкам было совсем не с руки.

Нет, до состояния нестояния нас не накачали: понимали, что нам в дорогу, и если непосредственное руководство можно свалить на заместителей и субалтернов, которые для того и придуманы, то если, не дай боги, в пути что-то случится — тут уже ответственность полностью на командире и начальнике штаба. И пребывание в нетрезвом виде в таком случае пойдёт не оправданием, а отягчающим вину обстоятельством. Так что уходили из офицерского собрания слегка навеселе, но в состоянии вести осмысленную деятельность, после того, как получили известие, что колонна построена — заместители тоже не первый год в армии и всякого рода неписанные порядки знают куда лучше, чем я.