Чтение онлайн

— Был бы из податного сословия — тоже мог бы на первую гильдию заявиться, оборотных средств бы хватило. А что за баржи? Самоходные хоть? У меня три судёнышка рыбацких бегают, так что этой темы тоже не чужд, интересно.

— Да какое там! Барки обычные, полупалубные, на пятьдесят ластовых тонн каждая.

— Сто брутто-тонн, двести восемьдесят кубометров груза, округлить если. Зерно возит, или так, дрова-арбузы?

— Да какое там зерно, говорю же — палуба только над частью трюма. Так-то всяко-разное, в том числе и бакалею под брезентом, и керосин в бочках. Он, сучонок, на то и упирал, мол, речные перевозки и морские — они рядом, про речные он всё знает, потому и с требованиями к морским разобраться ему легче будет. Мол, он мне сейчас с мелочами поможет, а я потом, если что, ему подсоблю с советом…

Озвучивать свои догадки по поводу помощи и ожидаемого источника заработка того самого приятеля не стали, и так всё понятно, а лишнего вслух лучше не произносить. Так, например, ни имя того дельца, в пользу которого требовали контракт уступить, ни его посыльных не назывались, даже и фамилия Степана осталась за кадром, так сказать.

Выплеснув эмоции и благодарности, а также обменявшись визитками — визитница с подпружиненными отсеками, кстати, очень заинтересовала купца — Пряхин зарылся в бумаги, стараясь исправить хотя бы самые грубые и очевидные моменты. Когда я, увидев в окошко, что проехали станцию Плиса, начал собираться, Василий оторвался от бумаг:

— Ваша милость, до Минска ещё далеко.

— Да я раньше выхожу.

— Раньше? Извините, но между Борисовом и Минском остановок нет. Ещё раз простите…

— Нет? Значит, будет!

В отличие от попутчика, я в этом не сомневался. Про остановку по требованию ещё Канцелярия уточнение вносила, да и я напомнить проводнику не поленился, в том самом Борисове, чтобы он мог успеть напомнить начальнику поезда. И, разумеется, в Смолевичах меня высадили, вышел на перрон в гордом одиночестве, отправившись прямо ко встречающему меня на платформе Старокомельскому.

Новостей для командира родовой гвардии у меня было немного, но все, что называется. из числа особо важных: что Государь выглядел довольным работой и явно следил за нами, в том числе и за недавним выездом на полигон, что военный министр тоже в восторге от результатов этого выезда, и что летом обязательно будет некое задание от Императора, которое, скорее всего, послужит заодно и аттестацией.

Дома новостей было сильно больше, точнее, Маша меня намного активнее пытала насчёт подробностей. А уж когда услышала про то, что осенью нас ждут обязательно, и непременно — с новой песней, то чуть не впала в панику: мол, они ещё с той последней, намётки которой я передавал в виде «рыбы» не разобрались, а тут ещё Ульяна в Викентьевке! Пришлось успокаивать:

— Я в дороге придумал кое-что, на песню похожее. Там, правда, ещё дорабатывать нужно: оркестровку, аранжировку и прочее, у меня она только под одну гитару пока.

Да, дед в пути расщедрился на песню, которую, по его словам, в его мире кто только не пел, но по мнению деда лучшими были некие Тиханович и Поплавская[2]. Хотя изначально придумали латыши, как в мире деда называли потомков от смеси латгаллов и курляндцев[3]. Разумеется, Маша потребовала немедленно продемонстрировать, благо, в баньке помыла (точнее, в душ отпустила) и накормила. Согласился, куда деваться, тем более, что это было предсказуемо и я даже подготовился, записав слова на листочек.

— Это, в моём представлении, должен быть дуэт. Вот эти строчки, что я минусом пометил, поёт один исполнитель, а вот эти, с плюсиком — второй. Припев — хором, как раз вам с Ульяной на двоих. А пока я попробую обе партии исполнить, уж прости: тебе, с твоим слухом это может быть больно. Да, мелодия пока тоже подобрана на слух, причём на мой, чтоб более-менее подходила, надо будет «допилить» и гитарный вариант тоже.

— Начинай уже, потом разберёмся.

Ну, я предупреждал…

Не прожить нам в жизни этой,

Не прожить нам в жизни этой,

Без потерь, без потерь[4]…

Дед, правда, сперва шуточку устроил в своём стиле: обозвал её «Песня про китайских парашютистов» и спел в варианте «Лица жёлтые над городом кружатся». И только потом, когда я уточнил, в своём ли он уме — заржал и дал нормальный вариант.

Тем временем Мурка моя дослушала до конца и заявила:

— Нет, Юра, не пойдёт.

— В каком смысле не пойдёт?! — Я был, мягко говоря, удивлён.

— Нам с Ульяной не пойдёт. Тут явно должны быть мужской и женский голоса.

— Во-первых, я давно не пел, боюсь, не вытяну. Во-вторых, Ульяна обидится, что мы её в Викентьевку отправили, а сами тут без неё конкурсную песню сочиняем.

— Попробую в твоём стиле ответить, хоть меня порой твоё это «во-первых, во-вторых» изрядно так бесит, словно параграфы из учебника зачитываешь. Итак. Во-первых, не прибедняйся и не выделывайся, не первый раз записываться будешь. Во-вторых, всё равно на конкурс на балу будут исполнять солисты Императорского театра. И благотворительную пластинку писать тоже они будут.

— Так говоришь, будто мы уже в число победителей вышли.

— Во-первых, не перебивай. Во-вторых, с этой песней ещё постараться надо, чтобы проиграть. Если сильно не испортим — то куда мы денемся.

— Можно, кстати, в вальс переделать…

— Можно. Не перебивай, просила же! А в… В каких там? Тьфу ты, сбил всё-таки! А Ульяну никто никуда не отправлял, сама ускакала, хвост трубой и пыль столбом, свой проект делать. И никто не мешает нам по мобилету советоваться по поводу оркестровки: нотный лист заснять и переслать много труда не составит. Ну, и приехать на день-другой, записаться тоже можно. Скажем, один куплет мы с тобой, второй — она, третий — или я, или она, или пополам. Да и какая разница — всё равно ту пластинку на репетициях запилят и никто, кроме артистов, её не услышит.

— Не забывай про Её Высочество Анну Петровну. Ей тоже надо будет диск отправить, а лучше — два.

— Ой, и правда. Тогда точно надо нам всем троим участи принять.

— И припев втроём?

— Потом разберёмся. Спой пока ещё раз, я аккорды запишу, потом думать буду, где что поменять можно, и нужно ли.

Спел, и не раз, конечно, а трижды подряд. Потом Маша удалилась в репетиционный зал, а я погрузился в накопившиеся бумаги. Вот откуда они берутся?! Такое ощущение, что размножаются прямо у меня на столе, самым пошлым образом и с завидной даже для кроликов скоростью.

А через два дня в нашем «аэропорту» совершил посадку ещё один аэроплан. Такой же, на каких моряки прилетали, только с эмблемами фельдъегерской службы на бортах. И прилетели в этом два конверта: один большой, для Нюськина и один маленький для меня. В большом конверте был адресованный командиру батареи приказ: поднимать часть со всеми тыловыми и вспомогательными подразделениями и выдвигаться для погрузки на станцию Озерище, имея при себе возимый боекомплект согласно штату и запас продуктов на десять дней. Кроме приказа вложены были ещё два конверта чуть меньше: один с пометкой вскрыть после отправления состава, не раньше Борисова и не позже Толочина, второй — с указанием вскрыть после разгрузки.