Чтение онлайн

– Никакого, - пожал плечами Женя, ведя «Жигули» по гравийной просёлочной дороге, по обе стороны которой раскинулись кукурузные поля.

– Прекрасное место для высадки пришельцев, - прокомментировала происходящее Громова, почти выворачивающая шею и высовывающаяся из окна, чтобы рассмотреть местный пейзаж.
– Вы верите в пришельцев, Евгений Николаевич?

– «Секретных материалов» насмотрелась?
– усмехнулся Женя, краем глаза поглядывая на девчонку. Она и правда напоминала агента Скалли с той разницей, что была моложе, фигуристей и, казалось, ещё меньше.

– Да-а, - протянула Громова, усаживаясь ровно и прижимая к себе пустой вещмешок.
– Все кассеты посмотрела по пять раз. Сама записывала.

Женя неопределённо хмыкнул на это известие. Хорошо девчонке: море свободного времени и возможность смотреть голливудские фильмы, когда захочется. Ему самому приходилось для этого не спать половину ночи.

– Задержимся немного в деревне, - произнёс он, сворачивая на пыльную степную дорогу.
– Я хочу зайти к Кузьмичу.

– Это кто?
– кажется, с искренним интересом спросила Громова.

– Местный пасечник.

– И что у него собирают пчёлы? Мятлик?

– Твои любимые жёлтые цветы.

Ближайшая к лагерю деревенька отличалась на редкость приличным видом и умеренным количеством местных буянов и алкоголиков, которые чаще всего толпились возле местного клуба или магазина. Иногда этот контингент ошивался и на раскопе: кто-то вбил им в головы, что если копают, значит, археологи, а если археологи, значит, нашли золото. Женя слышал, что кто-то даже видел, как выносили из породы золотые слитки, а вниз по реке плыл золотой песок. Разок-другой особо любопытные в пьяном угаре наведывались на раскоп, но несколько ударов в челюсть быстро разъяснили, что к чему. Теперь местные буяны Женю побаивались, а всё женское население вздыхало у заборов, когда он приезжал в деревню. Высокий синеглазый блондин тридцати шести лет, загорелый и подтянутый от вечных полевых сезонов, непьющий и некурящий, выгодно отличался от деревенских мужиков, а степень кандидата наук и вовсе придавала ему ореол некоего небожителя.

Продавщица Катька его и вовсе боготворила.

Женя, открыв дверь и зайдя в душный, несмотря на распахнутые окна, магазин «Заря», широко улыбнулся и мило поздоровался:

– Здравствуйте, Катенька!

– Ой!
– полная раскрасневшаяся Катька, протиравшая до этого со скучающим видом деревянный прилавок, расплылась в улыбке.
– Евгений Николаевич, и вам не хворать!

– Ко мне на практику привезли студентов, Катюша, - пожаловался Женя.
– Все продукты сожрали, черти.

– Бедный вы, бедный, Евгений Николаевич!
– запричитала Катька, резко нагибаясь к нему через прилавок. Она всегда называла его на «вы» - для неё Женя был сродни высшим силам или начальству.
– Давайте сюда список, я сама всё вам соберу. А может, ещё чего-нибудь дам на дорожку!
– она игриво подмигнула накрашенными дешёвой косметикой глазами и исчезла в складском помещении.

– Твою ж мать!..
– бормотание, достаточно внятное, чтобы можно было различить слова, но недостаточно громкое, чтобы предъявить претензии, раздалось из-за спины.
– Заигрывать с продавщицами - это пиздец…

– Что ты там бормочешь?
– почти зашипел Женя, оборачиваясь, но Громова стояла на удивление далеко и присматривала выставленный на продажу хлеб.
– Вообще, какое тебе дело?

– Вы вообще о чём?
– девчонка с невинным видом повернулась к нему.
– Покупайте уже быстрей, я ещё по деревне пройтись хочу.

– Ты хоть совершеннолетняя?
– Женя с сомнением посмотрел на Риту.
– За тебя покупать сигареты и пиво я не буду.

– Мне восемнадцать, - Рита заносчиво вздёрнула нос и подошла к прилавку.
– Вы идите, Евгений Николаевич, загляните к вашему Кузьмичу, как и хотели.

– Ты не потеряешься?
– выглядела Громова самостоятельной, но спросить было надо.

– Я буду ожидать вас возле машины.
– И Рита отвернулась, выкладывая на деревянные счёты свои миллионы.

Женя махнул рукой и вышел из магазина, с наслаждением вдыхая свежий воздух, отдававший мёдом и разнотравьем. Прохрустев затёкшими после поездки костями, он направился к дальнему краю другой стороны улицы, где жил в добротном белёном доме с резьбой на окнах пасечник Кузьмич.

– Ну давай, Николаич, бывай!
– радостный Кузьмич сверкал своими золотыми зубами, а Женя довольно жмурился на солнце. Он вдоволь напился кваса и теперь прижимал к груди полукилограммовую баночку мёда, которую Кузьмич, как и обещал, приберёг ему с прошлого года.
– Я вот что ещё спросить хотел: что это за рыжая девка, с которой ты третьего дня на раскопках собачился?

– Кузьмич, дядька, не вспоминай!
– с досадой махнул рукой Женя. Говорить о Громовой ему сейчас не хотелось. Было слишком хорошо.
– Студентка из города. Зовут Маргарита. Жду, когда её черти возьмут.

– Милые бранятся, только тешатся!
– засмеялся Кузьмич, вытирая перепачканные в чём-то руки о тельняшку.
– Скорее ты её возьмёшь, чем черти!
– пасечник хлопнул Женю по плечу, отчего он едва не ушёл в землю, хотя в жилистом, почти чёрном от солнца и медовухи Кузьмиче никак нельзя было заподозрить такой силы.
– Поцелуй её от меня!

– Непременно, - кисло улыбнувшись, ответил Женя. Кузьмич успел залиться медовухой и нёс всякую чушь.
– До скорого!
– он пожал протянутую руку и, спустившись с поскрипывающего крыльца, направился обратно к машине, незаметно вытирая ладонь о штаны: от тельняшки рука Кузьмича чище не стала.

Женя шёл по широкой сухой дороге и грелся в лучах солнца, которое сейчас именно грело, а не пекло. В кустах сирени чирикали воробьи и ещё какие-то мелкие птицы, куры ковырялись в земле, а где-то вдалеке за ровными рядами домов блеяли козы.

В этот момент порыв свежего ветра донёс до Жени сладковатый запах. Он остановился и вдруг увидел, что в одном из палисадников за крашеным забором растут розы. Целый гигантский куст мелких красноватых роз, благоухавших на всю улицу, привлекая жужжащих шмелей и белых бабочек-белянок.

«Красивые, - подумал Женя, остановившись и глядя на это шуршащее на ветру великолепие.
– Никто же не заметит, если я оторву несколько веточек…»

И, плохо соображая, что делает, Женя, воровато оглядевшись, перемахнул через невысокий забор и залез в палисадник.

Он угодил точно в маленький, неимоверно колючий куст шиповника, незаметно притаившийся за забором. Женя едва не взвыл, когда десятки колючек впились ему в руки, пока он, стараясь не шуметь, выбирался из куста и отламывал несколько веток дикой розы, усеянной источающими аромат цветами.

Пчёлам его вторжение, конечно же, не понравилось. Женя вытащил из руки два жала, пока подходил к машине, усиленно делая вид, что ничего не случилось, а сорванные розы - это так и надо.

Возле «Жигулей» его ждали Рита и коробки с продуктами.

– Магнитолу не вырвали, пока вас не было, - вместо приветствия произнесла Рита. Вещмешок оттягивал ей плечо, а его содержимое позвякивало внутри.

– Держи, - Женя протянул ей сорванные веточки.
– Ты всё ныла, что хочешь на стол розы, а не вонючие жёлтые цветы с поля.