Чтение онлайн

Она стояла рядом с ним, маленькая и на удивление спокойная. Её рыжие волосы, нестерпимо блестевшие на солнце, чуть выгорели и отросли за прошедшее время. Рита перехватила их полоской ткани, и пёстрые концы свешивались через выступающие под распахнутым воротом рубашки ключицы на пышную грудь.

Жене нестерпимо захотелось поцеловать Риту. В последний раз перед расставанием ощутить тёплый солоноватый вкус её губ, запустить пальцы в огненные пряди, но он не рискнул. Слишком много народа вокруг, слишком близко город с его цивилизацией, уже протянувшей к отряду свои щупальца.

Ему и самому вскоре придётся вернуться туда, вдруг понял Женя. Снова окунуться в бесконечную бумажную волокиту, дурацкие очереди и причитания матушки, неизменно сводившиеся к тому, что красавец-сыночек сидит в своих непонятных полях вместо того, чтобы жениться и растить таких же красивых внуков с покладистой женой.

«А ведь я мог бы привезти ей Риту, - подумал Женя, глядя на стоявшую рядом с ним девушку, успевшую за короткое время стать для него много большим, чем просто студенткой поневоле или командировочной любовницей.
– Посмотрел бы, кто кого».
– Мысль познакомить свою матушку с Ритой показалась ему забавной. Но вместо этого он сказал:

– Я вернусь в город где-то в конце августа.
– Морской ветер трепал волосы Риты. Женя упорно делал вид, что смотрит на бескрайние синие волны, но взгляд то и дело соскальзывал.
– Позвони мне тогда.

– А ты приезжай в гости.
– Рита порывисто обняла его, прижавшись всем телом, пахнувшим теплом и травами. Женя притянул её к себе, чувствуя, как бьётся под руками растревоженное сердце. Пусть сопляки думают, что хотят.
– Мама обрадуется.
– Она провела рукой по его волосам, пропустив сквозь пальцы пряди. Сейчас не хотелось думать и говорить, важно просто запоминать мгновения, чтобы бережно сохранить их, подобно гербарию, в памяти.

– Вряд ли, - поморщился Женя.
– Я старше тебя почти на двадцать лет.
– В глазах Риты отражалось море.
– И гол как сокол.
– Его действительно это волновало. Что он мог предложить яркой перспективной девушке? Зарплату младшего научного сотрудника или кошачьи слёзки командировочных?

– Гамаюн, - прошептала Рита ему на ухо, целуя горячими сухими губами мочку.
– Ты - мой Гамаюн.

Женя не понимал, почему так прочно прилепилось к нему это прозвище, но разубеждать Риту не стал. Она была его Сирин и пела в последние дни только для него одного. Цой, Гребенщиков и Григорян звучали в её исполнении как-то особенно волшебно, даже похабный «Хабибулин» вызывал лишь сочувствие.

Сирин и Гамаюн - два воплощения бога Велеса.

Женя вдруг вспомнил, как увлекался славянской мифологией в детстве и юности. В этом, да и во многом другом, они с Ритой походили друг на друга. С ней можно было говорить практически о чём угодно, и это несказанно радовало.

– Ты дашь мне номер своего телефона?
– голос Риты выдернул Женю из горько-сладких грёз-воспоминаний, куда он уже начал погружаться. Реальность была на этот раз слишком неприглядна.
– А не то куда мне звонить? На деревню дедушке?
– она улыбнулась, и Женя увидел, что Рита снова пытается спрятать за шутками затаённую боль.

– Где фотографии, которые сделал Орлов?
– Женя, пошарив в кармане, вытащил оттуда шариковую ручку, которую всегда носил с собой на всякий случай: в учреждениях вечно не хватало письменных принадлежностей.

Рита молча извлекла из кармана рубашки две совершенно одинаковые карточки, запечатлевшие счастливое мгновение: они стоят посреди бескрайнего поля, обнявшись. Фиалки в волосах Риты горели потусторонним огнём. Женя пригляделся к своему собственному изображению: высокий, с выгоревшими отросшими волосами, синие глаза - о, чудо!
– наконец-то улыбаются.

«Если она видит меня таким, - подумал Женя, - то у нас это - любовь».

Рита на фотографии была точно такая же, как и в жизни. Словно бумага впитала в себя часть её жизненной энергии, хотя Женя, конечно, не верил в эту антинаучную чушь.

Женя, опершись на нагревшиеся на солнце «Жигули», положил фотографию к себе на колено и, стараясь писать аккуратно, вывел на белой оборотной стороне карточки цифры телефонного номера. Что-то в глубине души подсказывало ему, что Рита непременно позвонит. Она просто не сможет иначе. Вопрос только, когда она это сделает?

«В августе, - мысль верталась по кругу назойливой мухой.
– Позвони мне в августе. Или осенью. Только позвони».

Рита тем временем тоже написала что-то на обороте фотографии.

– Это мой адрес, - она протянула Жене карточку. Её пальцы слегка подрагивали.
– Заходи, как будет время, вечером я всегда дома.

– А я думал, что по вечерам ты зажигаешь в клубах, - ехидно бросил Женя. Собственный сарказм ему не понравился, оставив во рту привкус удручающей горечи. Это расставание было… неправильным.

– Я вообще домашняя пай-девочка, - беззлобно возразила Рита. Ссориться друг с другом по-старому как-то не выходило.
– Моя мама даже не знает, что я курю.

– Бросай курить, - строго произнёс Женя.
– Это вредно.

– Понятненько, - пожала плечами Рита. Карман штанов отчётливо оттопыривала пачка сигарет.
– Но ведь всё не так уж плохо, правда?
– она посмотрела на него такими глазами, как будто он мог дать ответы на все её вопросы.

Жене вдруг мучительно захотелось поцеловать её. Просто и легко, при всех. Но он сдержался. Рите ни к чему сплетни, которые и так пытались зародиться в студенческих пустых головах.

– Отправляемся!
– резкий окрик Сергея Сергеевича разорвал повисшую на морском побережье тишину.
– Евгений Николаевич, будете прощаться со студентами?
– по лицу коллеги было видно, что он пытается приободрить Женю, и он кивком головы поблагодарил его.

– До свидания, - как можно суше и официальнее произнёс Женя, обращаясь к толпе практикантов, успевших за четыре недели загореть дочерна и окончательно потерять человеческий облик.
– Надеюсь, что на этой практике вы почерпнули знания, которые потом примените в жизни. Ну, садитесь в автобус, а то на самолёт опоздаете!
– он повысил голос.
– Удачи!

Студенты выстроились в очередь, заполняя автобус, а Рита всё стояла рядом с ним.

– Иди к своим, - собственный голос показался Жене каким-то злым и чужим.
– Не разрывай мне сердце, - он не хотел это говорить, но слова сами собой сорвались с языка.

– Я отправляюсь вовсе не в прекрасное далёко, - Рита дышала часто и громко.
– Там не чудесные края. И оно так жестоко!
– последние слова она почти выкрикнула, а затем повисла у него на шее.

Руки сами собой обвили стройную талию, а губы встретились в поцелуе. Рита целовала его горячо и отчаянно, проводила горячими вспотевшими ладонями по лицу и волосам, шептала: