Чтение онлайн

– Спасибо, - Громова округлила глаза.
– Сколько я вам за них должна?
– Она уже полезла в карман вещмешка, но Женя остановил её.

– Нисколько. Считай, это премия за хорошую работу.

– Я же бездарность, - склонив голову, проговорила Рита.
– Вы сами говорили.

– Бездарность, - согласился Женя. Он не собирался отказываться от своего мнения.
– Что ты вообще хочешь от жизни?
– ему вдруг действительно стало интересно.

– Встретить живой две тысячи первый год, - засмеялась Рита, а потом добавила: - А если серьёзно, то стать доктором наук.

– Такие, как ты, позорят отечественную науку, - от неожиданности Женя даже не скривился и ляпнул первое, что пришло ему в голову: слова шефа, которыми тот постоянно мотивировал Лащенко и других стать лучше.
– Но я бы посмотрел на тебя в роли доктора наук, - быстро добавил он, видя вытянувшееся от обиды лицо Риты.
– Жаль только я не доживу.

– Это точно, - пробормотала Громова.
– В живых должен остаться только один, - она усмехнулась.
– Вам же почти сорок - умирать пора.

– Не замолчишь - пойдёшь пешком, - предостерёг Риту Женя. Он вовсе не считал себя старым, хотя для восемнадцатилетней девчонки наверняка был дряхлым стариком.

– Хорошо-хорошо, - Рита обворожительно улыбнулась, аккуратно складывая розовые ветки на коленях.
– Я буду молчаливой галлюцинацией.

И она действительно молчала всю дорогу до лагеря, за что Женя был очень благодарен: он исцарапался в колючем кусте, совершил кражу, испортил растение и всё это во имя… Он и сам не знал, чего. Махнув студентам, чтобы они разгружали машину, он отправился на раскоп и проторчал там один целый день, невнятно и злобно отговорившись от предложений Димы и Генриха пойти с ним. Только Сергей Сергеевич не лез к нему, а лишь улыбнулся и благодарно принял у Риты несколько пачек «Примы» - других сигарет у Катьки не нашлось.

Когда Женя, пыльный, уставший и голодный вернулся с раскопа, то его ждал сюрприз: в обеденной палатке кто-то накрыл стол, хотя время ужина уже давным-давно прошло, и остатки перловой каши подсыхали в котле.

«Для Е.Н.» - гласила записка, воткнутая в порцию каши с подозрительно большой горкой мяса.

Запахло солёно и терпко, и Женя, принюхавшись, понял, что пахнет козьим сыром. У него потекли слюнки: козий сыр он беззаветно любил. А в сочетании с лепёшками на неизвестно откуда взявшемся молоке и салатом из свежих овощей это была вообще пища богов.

– Кто это сделал, - громко произнёс Женя, с полным ртом, - может завтра спать до обеда и идти на раскопки только вечером!

Он уже подозревал, чью рыжую макушку не увидит утром: на столе в импровизированной вазе стояли светло-красные дикие розы.

Середина 90-х

– Вы - бездарность, - мрачно произнёс Женя, оглядывая оконтуренные позвонки степного мамонта. Студенты срезали больше почвы, чем нужно, а это ставило под сомнение, что вообще возможно будет взять монолит, как было задумано изначально.
– Нет, вы хуже.
– Он провёл пятернёй по густым волосам, которые под нещадно палящим южным солнцем из светло-русых превратились просто в светлые, и одёрнул мятую рубашку.
– Вы - бездарность с руками из жопы. Нет мозгов - хер с ними, но руки-то хотя бы должны быть!
– Он в сердцах пнул кусок известняка, отчего его и без того пыльные кеды испачкались ещё и в меле.

Сегодня Женю расстраивало буквально всё.

– Да что не так-то, Евгений Николаевич?!
– воскликнула Рита, которая была единственной, кто мог сказать ему что-то поперёк: остальные смотрели в пол и перемывали кости за спиной.
– Мы позвонок пропитали клеем? Пропитали. Оконтурили? Оконтурили. Что ещё надо-то, а?
– в её голосе звенело негодование, а глаза уже готовились наполниться злыми слезами.

– А это что такое?
– Женя подошёл к Рите и, создав тень, протянул ей листы бумаги, на которых куриной лапой Орлова были нарисованы кости слона. Хуже рисунка он в жизни не видел.

– Кости, - ответила Рита. Она была так близко, что Женя опасался, как бы девчонка не воткнула ему в печень скребок, который сжимала в маленькой, но твёрдой руке.

– И ты туда же, - Женя выдохнул так сильно, что короткие прядки на лбу Риты чуть колыхнулись.
– В общем, так.
– Он впихнул ей в руки листы, на непозволительно долгое мгновение задержавшись пальцами на запястьях. Её руки, нагретые солнцем, обжигали.- Перерисуешь и вечером покажешь.

– Да, господин, - с сарказмом ответила Рита, а когда он уходил, до него долетел шепоток: - Чтоб тебя черти взяли!

Женя решил ничего не отвечать на этот выпад. Несколько дней, последовавшие за поездкой в деревню, оказались на удивление спокойными. Студенты не буянили, а вкусная еда почти примиряла с суровой реальностью. Рита стала говорить как будто меньше, да и Женя вдруг понял, что ему несколько надоело доставать её. Особого зла она не делала, а заливистый хохот можно было простить за пару песен: Женя несколько раз подходил к вечернему костру, и Рита по его просьбе исполняла некоторые композиции.

Женя любил песни Цоя, и Рита никогда ему не отказывала. Слегка приподнимала бровь, проводила пальцами по волосам, высекая из них рыжие в отсветах костра искры, и играла.

– Но если есть в кармане пачка сигарет, - тема смерти на фоне противостояния Сирин и Гамаюна становилась особенно актуальной.
– Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день.
– Голос Риты пленял, унося куда-то в заоблачные дали, в так и не наступившее прекрасное далёко.

Напевая себе под нос «Пачку сигарет», довольный Женя устроил себе выходной и завалился спать.

Ему снилась Рита. Сладкая и сочная, она смеялась и медленно раздевалась. Женя уже почти увидел её упругие ягодицы без шорт, уже потянулся к ним подрагивающими от возбуждения пальцами, и в этот момент прозвенел будильник. Ругнувшись, Женя заворочался под расстёгнутым для удобства спальником.

– Еблан озабоченный, - обругал себя Женя, вытаскивая из штанов руки и с сожалением думая, что он уже начал дичать. Надо было съездить в город, а то от Кузьмича и его кваса становилось только хуже.
– Картинок в журналах стало мало.
– Стопка журналов «PlayBoy», в основном старых номеров, высилась в углу палатки.
– Так тебе и надо.

В этот момент за брезентовой стенкой зашуршали камни, а на вход легла искажённая лучами вечернего солнца тень. Женя проспал почти полдня, и его ожидала бессонная ночь над журналами находок и сбитый режим.

– Виват, команданте!
– с серьёзным лицом воскликнула Рита, стоя на пороге и ковыряя носком кеда землю.

«Будь я Че Гевара, ты бы здесь не стояла», - подумал Женя, протирая сонные глаза. А вслух сказал:

– Да ладно тебе. Рисунок принесла?
– уже строже добавил он.

– Вот, - Рита протянула ему аккуратно сложенные листы с поразительно красивыми рисунками.

Руки у девчонки, в который раз отметил Женя, росли откуда надо, и с этим приходилось считаться. Еду она готовила вкусную, и Женя подозревал, что Рита всё же ловит тайком сусликов, в изобилии водившихся в соседних холмах.