Чтение онлайн

– Блудный сын вернулся!
– лучезарно улыбнулся Жене Сергей Сергеевич, протягивая помятому начальнику стакан воды. Руки у Жени не тряслись, поэтому осушил он его мгновенно и практически залпом.
– Ты где был?

– У Кузьмича, - буркнул Женя, опускаясь на раскладушку.
– Я с возвращения из армии так не бухал.

– Ты же воевал?
– откуда-то сбоку вылез серый от недосыпа Генрих.
– На Востоке, да? И вообще, с чего вдруг ты решил нарушить свой сухой закон?

– Отстань, - Женя, прикрыв глаза, прислушивался к себе. Блевать, вроде, не хотелось.
– Ты пил четыре недели, не просыхая, так что заткни свою корову и не мычи.

– Да ладно тебе, Евгений Николаевич, - миролюбиво протянул Сергей Сергеевич.
– Поправляйся и пошли на раскоп: Генрих вчера начал оконтуривать тазовые кости мамонта.

«Везде жопа, - устало подумал Женя. Он пообещал Сергею Сергеевичу отправиться на раскоп после обеда: солнце было уже в зените и нещадно пекло.
– Даже на раскопе.
– Он перевернулся на бок и из нагрудного кармана выпала фотография.
– Просрал, - подумал он, глядя на карточку.
– Всё просрал».

И, не в силах больше сдерживаться, Женя, убедившись, что рядом никого нет, залился злыми похмельными слезами. На душе у него было как никогда грустно, словно Гамаюн затянул свою тоскливую песнь.

Наши дни

Вечером в пятницу работать совершенно не хотелось.

Женя потёр глаза, уставшие от восьмичасового сидения за монитором компьютера. Близилась Северная конференция, где ему кровь из носу необходимо было предоставить тезисы статей по всему тому материалу, что он наработал за последний полевой сезон.

Взятый монолит стоял в лаборатории над душой, а аспирант Антон, который расчищал его с самого августа, безбожно пропал на целый день. Женя не мог всё бросить и начать расчищать монолит в одиночку: тогда бы застопорилось написание статей. Вызвонить аспиранта не было никакой возможности: тот постоянно переводил смартфон в беззвучный режим.

«Заразная всё-таки эта штука - смартфоны, - подумал Женя, листая новостную ленту соц. сети с новенького айфона, который купил себе на день рождения.
– Я его отберу у Антона и сломаю. А лучше - продам».

Словно в ответ на его мысли, дверь кабинета открылась, и в проёме показался пропавший аспирант: долговязый, в наушниках и довольный.

«Проебался и радуется», - подумал Женя, неодобрительно глядя на аспиранта. А вслух спросил:

– Ты где был?

– А?
– Антон спустил наушники на шею.
– Вы что-то спросили, Евгений Николаевич?
– что-то в его облике не понравилось Жене, и пару мгновений спустя он понял, что: аспирант напрочь пропах сигаретным дымом.

– Если ты начал курить, то мигрируй под вытяжку, - поморщился Женя. Он оттолкнулся ногой от пола, проехал на стуле до окна и распахнул створку, впуская в кабинет смесь ароматов улицы: свежей выпечки из пекарни на углу, выхлопных газов проезжающих мимо машин и едва уловимого запаха осенней листвы.

«Да, это не поле, - подумал Женя, глядя в окно на красно-жёлтые клёны.
– Это гораздо хуже».
– Он уже успел пропитаться цивилизацией после полевого сезона и соскучился по воле, где не было отчётов и начальства.

– Я не начал курить, - возразил Антон, пристраивая на вешалке свою кожаную куртку-косуху.
– Я был в Институте у своей университетской научницы. Она хочет прийти на мою защиту весной, - и, помрачнев, добавил: - Мне конец.

– Почему тебе конец?
– Женя продолжал смотреть в окно, рассеянно слушая аспиранта. В груди, где-то в области сердца, покалывало и тянуло, но эти странные чувства не имели никакого отношения к физиологии. Определённо, ему хотелось на волю. Как будто он что-то забыл там, в выжженных злым солнцем полях.
– Сказать, что твоя диссертация - кал, могу только я.

– Она меня проглотит и даже не подавится, - усмехнулся Антон, надел рабочий халат и, собрав длинные волосы в небрежный хвост, подступился к монолиту.
– Хотя сама по себе она классная тётка.

– Кто она вообще такая?
– Жене было, в общем-то, плевать на научницу Антона, но зачем-то он всё же спросил. За окном мимо него пролетели голуби.

– Маргарита Алексеевна Громова, - ответил Антон, доставая из кармана смартфон.

– А-а, Маргарита Громова, - небрежно протянул Женя. Миг, и его как будто ударило током.
– А! Маргарита Громова?!
– он подпрыгнул и, едва не упав со стула, подскочил к удивлённому такой реакцией научного руководителя Антону.
– Она есть в соц. сетях? Покажи мне её фотографию! Тебе телефон на что?!

– Да ладно-ладно, - примирительно произнёс Антон, с опаской косясь на Женю, нависшего над ним коршуном. Скорее, Гамаюном.
– Успокойтесь, Евгений Николаевич.
– Он быстро застучал пальцем по сенсорному экрану.
– Вот она, - аспирант протянул смартфон, который тут же оказался в цепких пальцах Жени.

Жене казалось, что от осознания происходящего и стука сердца он сейчас сойдёт с ума. Открытое окно манило, хотелось взлететь в осеннее небо подобно голубям.

С покрытого сеточкой трещин экрана смартфона на него смотрела Рита Громова.

Чёрно-белая, как сейчас, кажется, было модно, фотография запечатлела Риту. Нет, мысленно поправил себя Женя, Маргариту Алексеевну. Потому что со снимка на него смотрела не юная девочка из аниме, а взрослая женщина.

Кажется, она во всём была частью каждого времени, в котором жила. Фотографию, видимо, делала она сама, потому что в руках Маргарита держала фотоаппарат, а едва заметные на двуцветном фоне блики говорили о том, что это - отражение в зеркале.

Женя провёл пальцами по экрану, увеличивая изображение.

– Она, - едва слышно за гулом крови в ушах прошептал Женя.
– Бог свидетель, что она.

Короткие волосы едва заметно вились, а глаза даже в чёрно-белом варианте горели тёмным пламенем. Вот только лицо как будто похудело.

– Евгений Николаевич, - осторожно произнёс Антон, вытягивая шею и заглядывая в свой смартфон, - что с вами?

– Всё нормально, - отрывисто произнёс Женя.
– Доделай тут всё сам, - он махнул рукой в сторону монолита.
– Я пойду домой и прилягу.

– Понял, отстал, - усмехнулся Антон, на всякий случай переходя на другую сторону монолита. Женя хоть и научился контролировать себя, но вспыхивал, как в молодости, от каждой искры.

Пустая квартира встретила Женю дизайнерскими обоями и давящей на уши тишиной. С женой он развёлся лет десять назад, да и прожили они вместе всего ничего, так что отпечаток женской руки квартира не сохранила. Минимум самой необходимой мебели и идеальная чистота: всего этого Жене для жизни вполне хватало.

Оказавшись дома, Женя захлопнул тяжёлую металлическую дверь и устало прилонился к ней спиной, чувствуя рельеф резьбы.

Такого поворота событий, странного откровения жизни он не ожидал и оказался совершенно выбит из колеи. Мысли беспорядочно скакали в голове, а воспоминания буквально ломились из памяти.