Чтение онлайн

Она подняла голову и посмотрела ему в лицо.

«Я бы тоже… — сказал он сквозь слёзы. — На твоём месте я бы тоже не смог выбрать».

Он не отнимал руку четырнадцать секунд. Потом погладил Катлу по голове, еле коснувшись волос кончиками пальцев, и пошёл, а вернее, побежал к ущелью – очень быстро, совсем не по-стариковски. Не-лошадь громко заржала и поскакала вслед, и через три секунды, когда Сигмюндюр оттолкнулся от куска базальта, торчавшего на краю обрыва, она поднялась в воздух рядом с ним. Какое-то мгновение, невыносимо долгое для законов физики, они висели над пропастью, словно персонажи мультфильма, и вздыбившаяся грива не-лошади заслоняла Арктур.

Потом они всё-таки рухнули. Катла вскрикнула и, вскочив на ноги, бросилась к обрыву. Она увидела склон, падавший к ручью под углом в семьдесят пять градусов, совершенно безучастный и пустой, но в этой пустоте уже не было ничего неожиданного. Издалека, со стороны посёлка, слышался шум машины, за спиной нетерпеливо фыркал Сокки, а внутри очень хотелось спать и дать себе подзатыльник за ребяческие слёзы.

Ну надо же так, думала Катла: в двадцать лет с хвостиком, накануне вылета в Беркли, проторчать два часа на дороге да ещё и разреветься из-за того, что не сумела разгадать дурацкую тайну старого Сигмюндюра.

— Это всё, — сказало существо. — Всё, что надо знать, чтобы рассказать историю Фреи.

Наверное, ему пришлось повторить эти слова насколько раз. Я не хотела их слышать. Не хотела останавливаться. Я даже не могла представить, что история может кончиться. В мире не было ничего, кроме каменных стен ущелья, таявших в тумане, и ручья, по руслу которого я шла. Ничего, кроме голоса моей ноши и слов языка, который я не могу вспомнить. Я знала, что это правильный мир. Единственный подлинный мир. Я собиралась нести свою ношу, пока не кончится время.

— Опусти меня, — сказало существо. — Мы пришли.

Я сделала последний шаг, и то, чего я боялась, немедленно произошло: всё изменилось. Вернее, я заметила, что всё изменилось. Вокруг не было каменных стен высотой с десятиэтажный дом. Ручей стал тоньше и напористей и бежал по горной долине, загибавшейся к небу далеко от меня – не меньше половины километра в каждую сторону. Впереди, буквально в десяти шагах, вода исчезала под огромным ледяным наростом, перегородившим долину, насколько хватало глаз. Над головой, в распахнутом небе, мерцали редкие июльские звёзды, названий которых я никогда не могла запомнить.

Я видела всё это, потому что туман рассеялся – точнее, остался внизу. Судя по моему состоянию, последние полчаса, если не дольше, я шла в гору. Я часто дышала пересохшим ртом, по лицу катились капли пота, ноги гудели, а поясница ныла так пронзительно, что, казалось, вот-вот надломится.

— Опусти меня, — повторило существо.

Воя от боли, я присела на корточки и как могла бережно положила свою ношу на берег ручья. Вся моя одежда давно промокла от брызг, тумана и пота, и я плюхнулась на четвереньки, чтобы напиться ледяной воды – самой вкусной воды в своей жизни. Напившись, я выползла на берег, села на камни и только тогда заметила, что существо тоже изменилось.

На другом берегу ручья, напротив меня, лежало не совсем то, что я взвалила на плечи неизвестное время назад. Теперь существо не просто напоминало ребёнка – оно было ребёнком, пушистым нечеловеческим ребёнком, смотревшим на меня своими глазами-сливами, как у обезьянки-капуцина. Его тело съёжилось вместе с несуразной одеждой, голова немного уменьшилась, и его новые пропорции вполне подошли бы любому ученику второго или третьего класса.

Потом я заметила, что из-под шерстистой головы по-прежнему течёт кровь.

— Я буду в порядке. — Существо как будто прочитало мои мысли. — Я буду в порядке, как только ты уйдёшь. Как только ты перестанешь видеть меня.

— Сейчас… — кое-как сказала я. Язык еле ворочался. — Сейчас я уйду… Посижу только немножко… Отдышусь…

— Не торопись, — сказало существо. Потом добавило: — Спасибо.

— Не за что…

Мы молчали, пока я не почувствовала первый холод. От холода голова стала проясняться. Я начинала понимать, что совсем скоро мне действительно придётся уйти. Вернуться в посёлок. Раздеться. Принять душ. Лечь в постель. Проснуться, как только пройдёт самая сильная усталость. Жить. Как-то жить дальше.

— Что мне теперь делать? — спросила я, безуспешно борясь с противной жалостью к себе.

— Писать свою книжку, — бесстрастно ответило существо.

— Про Фрею?

— Да.

Я замотала головой. Нет, нет, нет, твердила я себе. Я не должна жалеть себя. Я не должна плакать. Я просто должна объяснить. Оно поймёт. Оно само сжалится надо мной.

— Но я же не смогу, — объяснила я. — Мне придётся рассказывать эту историю на своём языке. Не упустив ни одной важной детали. Единственно верными словами.

— Да, — сказало существо. — Единственно верными словами.

— Но я плохой писатель, — снова попробовала я. — Клянусь тебе: я не смогу. Я знаю себя. Найди кого-нибудь другого. Есть тысячи писателей лучше меня. Прямо здесь, в Исландии, есть лучше. Один Андри Магнасон чего стоит. Обратись к нему…

Существо не ответило.

— Ну пожалуйста… — взмолилась я. — Сделай мне так, как было с Катлой. Ты же можешь? Можешь, правда? Я просто встану, пойду вниз по ручью и всё забуду. Вон там, чуть ниже тех камней, — я зачем-то показала рукой. — Оттуда меня уже совсем не будет видно… Вернусь в гостиницу после одинокой прогулки в горах. Усталая, но довольная…

Существо молча смотрело на меня.

— Значит, я встаю, да? — спросила я с фальшивой наивностью. Кряхтя поднялась на ноги. — Встаю, иду вниз, не оборачиваясь, прямо по ручью, вон туда, за камни… Иду и всё тихонечко забываю, как будто и…

— Ты можешь вернуться, — перебило меня существо. — Если не получится, ты можешь вернуться и остаться с нами. Каждый год в конце июля. Если ты вернёшься, я встречу тебя внизу – там, где сужается ущелье. Прямо под поворотом на дороге к бывшему маяку.

Мне хочется думать, что после этого я больше не умоляла его, но, скорее всего, это неправда. Скорее всего, я сказала ещё много лишних, беспомощных слов, а позже забыла их от запоздалого стыда. Даже теперь я помню только свой последний вопрос. Он пришёл мне в голову, когда я уже прошла два десятка шагов вниз по ручью. Помню, я ещё испугалась, что существо уже исчезло и не ответит мне. Обернулась одним рывком, как будто это могло что-то изменить. Но мохнатый ребёнок всё так же лежал в своём несусветном тряпье на берегу ручья и смотрел мне вслед своими глазами-сливами.