Чтение онлайн

А ну пошли прочь отсюда! Фалес огрел палкой первого мальчишку, до которого сумел дотянуться. Зэрах отвесил подзатыльник ещё одному. Пошли прочь, крысёныши! Фалес ещё раз взмахнул палкой, но мальчишки уже бросились врассыпную.

Из третьего дома, жуя сушёную рыбу, выплыл Гекатей, владелец мелкой верфи. Эй, Фалес! Никак ты своего учёного раба забил до полусмерти? Что стряслось? Он не согласен, что камни жидкие?

Фалес сплюнул в пыль. Нечеловеческим усилием заставил себя промолчать. Даже от мысли о перебранке с ещё одним болваном его одышка усилилась вдвое. На счастье, нубиец полз всё медленней; силы как будто оставляли его. Телеф, ты меня слышишь? спросил Фалес, когда они отошли на сорок шагов от дома Гекатея. Телеф? До колодца ещё далеко. Хочешь, мы с Зэрахом поможем тебе идти?

Не прикасайтесь ко мне! захохотал Телеф. Оттолкнувшись руками от земли, он встал на ноги и попытался бежать. Его хватило на десять шагов. Он рухнул на колени. Снова упёрся руками в землю. Жарко, прошипел он. Жарко.

Зэрах, беги за ослом! крикнул Фалес. Скорее! Ну!

Пока они взваливали нубийца на ослиную спину, Фалес понял, что ему не померещилось: шея Телефа на самом деле раздалась в стороны. Он хотел указать на это Зэраху, но, увидев его лицо, передумал. На лице у бывшего иудея, как и всегда, была написана безмятежная сосредоточенность. Зэрах не знал всех подробностей того, что случилось в гавани.

Через полчаса они стояли у вершины горы, перед низким – не выше двух локтей – забором из желтоватого известняка. Тропа кончалась у проёма в заборе.

Телеф! Фалес похлопал влажную чёрную спину и вытер ладонь о хитон. Телеф, колодец. Мы пришли.

Нубиец оторвал голову от ослиной шеи. Озлобленная ухмылка исказила его лицо. Он соскользнул с осла и мешком плюхнулся на землю. Зарех нагнулся к нему. Я доползу! рявкнул Телеф, поднимаясь на четвереньки. Да что ж с тобой такое? отпрянул Зэрах. Даже его безмятежность начала сдавать. Какие демоны сели тебе на загривок?

Фалес тем временем отошёл в сторону, чтобы справить малую нужду. Когда он снова повернулся к колодцу, он успел увидеть, как Телеф отпихнул деревянную крышку колодца, свесил вниз ноги, прогнулся вперёд и, смеясь, исчез. Он даже не попытался воспользоваться лестницей.

Фалес подошёл к колодцу, заслонил глаза от солнца и посмотрел вниз. Телеф лежал на спине, неестественно скрючив ноги и глядя прямо на него – немигающими глазами. В густой тени на дне колодца его глаза сияли жутковатой белизной. Фалес облизнул губы, и ему почудилось, что на языке остался горький привкус беспомощности.

Телеф! позвал он. Зэрах принесёт тебе воды. Тебе и мне. Я посижу здесь с тобой. Фалес воткнул в землю свою палку и, держась за неё, медленно сел на край колодца рядом с торчавшими концами лестницы. Зэрах, бери осла, иди домой. Будешь возвращаться, захвати с водой ещё бобов и хлеба.

Когда осёл и Зэрах скрылись в зарослях оливок, среди которых проходила тропа к вершине холма, Фалес снова позвал нубийца. Телеф! Ты слышишь меня? Ты понимаешь, что я говорю?

Я всегда понимал всё, что ты говоришь, гулко раздалось со дна колодца. Господин.

Знаю, сказал Фалес. Поэтому ценю тебя. Ты один стоишь всего анаксименовского сброда. Телеф, как же так – если ты умрёшь… Мне ведь и не приходило в голову, что ты можешь умереть первым. Что я буду без тебя делать?

Ты тоже скоро умрёшь, сказал Телеф.

Знаю и это, вздохнул Фалес. Но год-другой… Мы могли бы ещё много успеть.

Ха ха ха, забился в судорогах смеха Телеф. Ха ха ха ха.

Почему ты … – начал было Фалес с ноткой обиды. Тут же осёкся.

Думаешь, только потому, что пират подарил мне своё безумие? озвучил Телеф его мысль. Думаешь, только поэтому я смеюсь? Ха ха ха ха. Послушай себя, Фалес.

Фалес вздрогнул. Нубиец никогда прежде не называл его по имени.

Телеф приподнялся на локтях и вытянул раздутую шею. Пятнадцать лет слушаю тебя… Даже теперь не могу решить, чего в тебе больше – наивности или спеси. Мы могли бы ещё много успеть! передразнил он Фалеса. А что ты успел до сих пор? Что ты успел за свою жизнь?

Я… Я пытался понять, как устроен мир, ответил Фалес растерянно. Не разгадал всего, конечно. Но понял многое. Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь сам.

Ха ха ха. Я знаю, Фалес… Жар начался две ночи назад, на заходе солнца. Он не был невыносим, нет, он ещё не убивал меня, но он не дал мне заснуть. Я ворочался на своей подстилке, ворочался до рассвета. Несколько раз выходил во двор. Пил воду. Снова ложился. И всё время думал – как не думал никогда в жизни. Никогда раньше моя голова не была такой ясной. Мысли как будто воспламенялись от жара. Поджигали друг друга. Вспыхивали, как факелы во тьме. Бросали свет на вещи, которых я не замечал. Да, теперь я знаю, Фалес.

Что? Что ты знаешь? Что ты увидел той ночью? Фалес заметил, что наклонился слишком далеко вперёд, и испуганно схватился за край лестницы.

Ха. Ха. Ха. Я увидел, как ты наивен – нет, как ты смешон и жалок, Фалес. Ты глядишь свысока на стихоплёта из Приены. А я говорю тебе: ты ушёл от него не дальше, чем на полшага. Ты смеёшься над сказками про Атлантов и небесные колесницы. А я говорю тебе: твоя небесная шапка, вращаемая паром, твои дырки, сквозь которые нам светит твой предвечный огонь, – это такая же басня, что и лошади Гелиоса. Ты, ха ха ха, воображаешь, что дошёл своим могучим умом до какой-то истины о мире. Ты диктуешь рабу свои драгоценные соображения. Ты поучаешь молодёжь! А теперь послушай меня: всё, до чего ты додумался, все твои сокровенные теории о земле и небе, – всё это безнадёжная чепуха, Фалес.

Чепуха? вскипел Фалес. Ах ты щенок! Ты провалялся ночь в горячке и к утру понял, что всё, чему я учу – чепуха? Я не выдернул свои идеи из козлиной бороды. Я обдумывал их годами. Я ещё мальчишкой терял счёт времени, когда ломал голову над природой вещей. Я объехал почти весь мир в поиске доказательств! И ты, щенок, ты, раб, ты, варвар, заявляешь мне – со дна колодца, из которого я десять лет смотрю на звёзды! – ты заявляешь мне, что я не сделал ничего, кроме ошибок! Где твои доказательства, Телеф?

Ха. Телеф снова упал на спину, но его глаза не отрывались от Фалеса. Ха ха ха. Вот так ты и думал всю жизнь: стоит посмотреть туда-сюда, стоит поковыряться в земле, поболтать с вавилонскими мудрецами, а потом сесть, поразмышлять немного – и тут же распахнётся настоящее нутро Космоса…

Доказательства! заревел Фалес.

Твои слова, Фалес. Твои наблюдения. Я ведь записывал их, помнишь? Господин? А потом переваривал. Или что, ты думаешь, я делал, когда не писал? Считал мух? Мечтал о похлёбке? Ты говорил Анаксимандру: в Нубии в полдень летнего солнцестояния тени пропадают. В Навкратисе – нет. Ты добавил: тени в Навкратисе короче, чем в Милете. Ты решил, что солнечная дыра, сквозь которую льётся предвечный огонь, проходит прямо над Нубией, а землям к северу достаются косые лучи. Анаксимандр согласился с тобой. Ещё бы! Он же высосал весь свой неуклюжий Космос из твоей небесной шапки. Трепещи, Фалес! Твой ученик уже сравнялся с тобой в самонадеянности. Он, как и ты, пропустил мимо ушей, что говорил его любимец Архилох – в тот же вечер! Рабы Архилоха выдолбили пять звёздных колодцев на островке у Северной гавани – на том, который торчит из воды, как половина каменного пузыря. Один колодец на вершине, четыре под углом к вершине, цепочкой вниз. Архилох задумал их так, чтобы в день середины лета солнце высвечивало дно среднего колодца. Но в других-то всегда остаётся хотя бы кусочек тени! Помнишь, Фалес? Я услышал это и подумал: если земля – не лепёшка, если она пузырь или шар, висящий в пустоте, а солнце достаточно далеко, тогда всё сходится! Две ночи назад эта мысль вернулась. Я ужаснулся: от Милета до Нубии не меньше десяти тысяч стадиев, а тени в день солнцестояния даже здесь не длинней кроличьего хвоста. Значит, если земля – шар, она должна быть так огромна, что весь изестный нам мир – только пятнышко на её лике. Пятнышко, которое ты так гордо объехал, Фалес! Ха ха ха!

О боги, пробормотал Фалес. Ему показалось, что он вот-вот задохнётся. И ведь корабли… Корабли! Я же видел это тысячу раз! Сначала из-за волн показывается только верхушка мачты, потом парус, потом… Но этот огромный шар – что может его удержать, Телеф? Может, это полусфера, которая поднимается из океана, как островок Архелоха… Но, но – тогда почему вся вода не стекает в океан?

Ха! Я тоже спросил себя: что нас держит на этом шаре? Подумал: может быть, мы не падаем потому, что падать можно только вниз, а в пустоте, за пределами земли, низа нет и все направления равны. Поэтому, подумал я, земля покоится в пустоте. Но откуда тогда низ на самой земле? Почему на неё-то всё валится? Я вспомнил про твои магниты, Фалес. Про те самые магниты, которые ты наградил душой и назвал зверями. Если внутри земли огромный магнит, если он притягивает к ней всё, до чего может дотянуться его сила, то всё опять сходится! Я чуть не завопил, когда понял это. Да что там чуть не завопил – я побежал будить тебя! Вылез из-под навеса и увидел, что за холмами уже занимается рассвет. Остановился, словно поражённый стрелой. Солнце! Только прошептал его имя – и вспомнил, как развлекались солдаты, сопровождавшие лидийское посольство. Они пуляли камни из пращей по бездомным псам, что кормились у храма Артемиды. Помнишь, как на них бросилась храмовая стража?