Чтение онлайн

– Господин, иди мимо! Леди уже забрала вороную, – забранился цыган.

– Мария, ты решила купить это создание? – тихо и как-то очень проникновенно спросил Фостен.

В голове всплыло воспоминание о породистых лошадях, дорогой карете и личном кучере у внезапно воскресшей Вайолет.

– Я думаю, что нам следует возродить конюшню, а то пока возрождаются только твои жены, – проворчала я. – Лошадь плохая?

– Хорошая. – Муж перевел насмешливый взгляд с животного на меня. – Эти создания в принципе хороши во всем. Завтра она вернется к хозяину. Так ведь?

– Что ты наговариваешь, плохой человек? – возмутился цыган. – Я продал лошадь, лошадь осталась у тебя!

Фостен усмехнулся. Цыган как-то быстро стух. Лошадь фыркнула. Я не представляла, кто в здравом уме посмеет унести из замка колдуна хотя бы камушек, но в голове заперла конюшню на амбарный замок.

– Ясно, – на выдохе резюмировал муж, словно считав желание забрать вороную, и спросил: – Ты готова нести за нее ответственность?

– Тебя послушать, мы динозавра покупаем, а не лошадь, – проворчала я.

В Рокнест мы возвращались с корзинкой подарков, тремя картинами и кобылой, привязанной к карете.

После приезда в замок она была освобождена от веревки, поселена в конюшне и накормлена. Живые полотна развесили в строгом соответствии с моим представлением о фэншуе. Правило это заключалось в принципе: куда душенька захотела. В смысле, в спальню, в столовую и в коридор мужской половины. В нем как раз отмыли от угольных крестов двери и явно не хватало художественного изыска.

Маленьким сувенирам обрадовались все. Хэллавин тоже обрадовался, просто вида не подал. С постным видом, словно сделал огромное одолжение, он припрятал футляр с ложечкой в карман узкого черного сюртука, который носил как форму темного приспешника в вечном трауре, и напомнил, что заказанный в столице сервиз застрял где-то по дороге.

– Не благодарите, Хэлл, – улыбнулась ему.

День закончился незаметно. Спустившись к ужину в обычное время, я обнаружила, что в общих залах погасили почти все огни. Гостиная утопала в полумраке, разбавленном одним тусклым магическим шаром. Свет проходил сквозь резные грани стеклянного колпака, и по стенам разлеталась узорчатая тень.

В столовой меня и вовсе ждал сюрприз: накрытый на двоих ужин. Еду уже разложили по тарелкам, видимо, чтобы никто из слуг не мешал и не портил интимную обстановку. На столе горели свечи в двух канделябрах. Ровные, как нарисованные, пики вытягивались вверх, излучали теплый свет, но не справлялись с наступающей темнотой. Однако хрустальные бокалы искрились, а начищенные столовые приборы поблескивали.

В удивлении я замерла посреди комнаты и резко обернулась, когда за спиной раздались шаги. В раскрытые двери входил Фостен. Он выглядел ошеломительно. Хотя бы тем, что был одет, как мужчина из моей прошлой жизни. Узкие брюки, костюмный жилет и белая рубашка с закатанными рукавами, открывающая красивые крепкие запястья, подчеркивали это странное впечатление. И только длинные платиновые волосы, аккуратно расчесанные и заколотые на затылке, давали понять, что он человек из другого времени и из другого мира.

– Мы что-то празднуем? – спросила я неожиданно севшим голосом и тихонечко прочистила горло. – Полагаю, покупку лошади.

– Я не настолько отчаялся, – хмыкнул он и, подойдя небрежным жестом положил мне на поясницу ладонь, отчего тело словно прошило электрическим разрядом. – Просто хочу поужинать вдвоем. Ты не против?

– Неприлично отказываться от ужина при свечах с собственным мужем, – прокомментировала я, закутываясь в ехидство, как в доспех.

Если Фостен продолжит в таком же духе, то сердце у меня не просто дрогнет, а сбивчиво заколотится, как при тахикардии. Мы все знаем, насколько опасно для жизни учащенное сердцебиение!

Он вел себя безупречно: помог мне сесть и пододвинул тяжелый стул, предложил вина и наполнил бокал.

– Давай подогрею, – произнес Фостен и потянулся к тарелке, невольно прижавшись грудью к моему плечу. Его пальцы прикоснулись к волнистому фарфоровому краю, потек темный дымок, потом от еды пошел горячий аромат.

Фостен меня провоцировал и прекрасно осознавал, что я это понимаю. В голове уже пронеслось столько знойных мыслей, такие разнообразные финалы этого ужина, что следовало прямо сейчас надеть целомудренный чепчик анвиршей, чтобы достойно пережить эту трапезу… По крайней мере, не воображая, будто мужчина во главе стола сидит без рубашки.

Где-то на второй трети бокала вина и на половине стейка средней прожарки (благослови, боже, книгу рецептов, научившую Тобольда готовить) у нас с мужем завязалась беседа. Возможно, от мерцания свечей, от вкусной еды и хмельного напитка, а может быть, из-за мужчины, слушавшего меня с искренним интересом, я расслабилась и рассказала о детстве. О родителях, которые рано поженились и быстро развелись, о вырастившей меня бабушке, об ее огороде рассказала. Зачем-то.

Вряд ли Фостен понял, что такое «огород», и не повел бровью на рассказ о священной картошке, которую следовало окучивать, но заметил, что все деревья, высаженные под окнами библиотеки, имеют сакральное значение. Я вспомнила, как напала на елку, и поерзала на стуле.

Потом речь зашла об учебе. Я призналась, что отучилась на отельера, потому что в другое место просто не смогла поступить. Пошла туда, куда взяли.

– А ты? Где учился ты? – спросила у него.

Оказалось, что Фостен сначала обучался в семье, потом поступил в магическую академию, а на четвертом курсе ушел.

– Выперли? – весело уточнила я.

– В юности у меня был скверный характер.

– С твоей юности мало что изменилось, – не посчитала я нужным проглотить ехидный комментарий.

– Ты была замужем? – внезапно спросил он, заставив меня на мгновение замереть с недонесенным до рта бокалом вина. – Я никогда не спрашивал, но в другом мире, Мария, у тебя был муж? Дети? Ты говорила, что оставила целую жизнь. Как много людей ты оставила в той жизни?

– Ни мужа, ни детей. – Я покачала головой и прихлебнула сладкое вино.

– Любовник? – Фостен бросил на меня быстрый взгляд. – Мне не следует об этом спрашивать?

– Не следует, – согласилась с ним. – Я была замужем за работой и ипотекой. Даже кошку не могла завести.

– Ипотека – это служение расчетному дому, которое длится тридцать лет? – переспросил Фостен и пояснил: – Хэллавин рассказал. Что ты попросила у расчетного дома, когда заключала сделку?

– Квартиру, – с ироничной улыбкой ответила я. – В многоэтажном доме, но в хорошем районе.

– И все? – удивился он. – За тридцать лет служения?

– Звучит странно?

– Тебя обманули.

Сама от себя не ожидая, я искренне рассмеялась.

– Точно! Ужасная сделка! – успокоившись, прокомментировала я. – А что до тебя, Фостен? Думаешь когда-нибудь завести настоящую, а не фиктивную семью?