Чтение онлайн

— Зря стараешься, — отмахнулся Асхар от ее Тьмы. — Убить меня невозможно — все потому, что я был рожден во имя Растерзателя. Моя жизнь сразу принадлежала ему. Ну, убила ты с десяток моих мортов, и что с того? Моя армия уже штурмует Ардор, Кеджар заключил с нами союз, а королева убежала в Тардар. За тобой же никого нет. Наемники Торговой Гильдии перебиты, рыцари передохли от Серой Гнили, королевская армия раздроблена на слабые малочисленные отряды, разбежавшиеся по всей империи. Потом мы ими обязательно займемся. Сатис отдал тебе жизнь, но это не добровольная жертва, он просто выбрал меньшее зло. Поэтому твои силы так быстро закончились. Поэтому ты не помешаешь разбудить Растерзателя. Разве что — поможешь.

А ведь этот гад был прав. Кара чувствовала, что сил, полученных от жертвенной крови Сатиса, недостаточно. Впрочем, у нее тоже имелся туз в рукаве. Ягар говорил, что ее жизнерушительная магия на исходе, но конец может быть разным. Завтра не имело значения. Если проснется Растерзатель, так почему бы не потратить последний день на благое дело? Тем более, что ее список добрых дел был явно короче списка Сатиса.

И вдруг что-то изменилось.

События прошлого стучались в дверь ее памяти, но кое-что она помнила и благодаря Тьме, которую впустила в сердце. И среди этих воспоминаний было знание о том, каково это — чувствовать добровольную жертву. Кровь Сатиса была ей, как морту, в радость, но кровь Лэйна Гильяхора вызвала в душе Кары бурю, которая снесла с трудом сохраняемое спокойствие.

— Нет, — только и смогла прошептать она, уже зная, что Лэйн только что уничтожил себя и… ее будущее.

Последний рыцарь Ордена Сантаны не мог держать меч, но сражался со злом до конца. И цена собственной жизни не имела для него значения. Кара не знала, где Лэйн раздобыл ритуальный кинжал — подобрал на улицах города или заранее взял у Ягара, догадавшись, чем закончится их с Карой поход в Имаргон. Только Кару не спросил. Неважно, что лежало на другой чаше весов: жизнь всего человечества, смерть Растерзателя или ее собственные воспоминания. В любом случае Кара была бы против.

В отличие от Сатиса у Лэйна хватило сил и навыков сделать все быстро. Никто не успел вмешаться, ведь рыцарь пробил себе сердце. Доспехи Лэйн тоже предусмотрительно снял, и сейчас из его груди виднелась лишь рукоять кинжала.

Кара ничего не успела сделать. И почувствовать тоже ничего не смогла.

В ее голову хлынул такой водоворот глубинной Тьмы, что сопротивляться ему было бессмысленно.

«Лети, но возвращайся, — сказали ей на прощание мертвые глаза Лэйна. — И не бойся падать. Я всегда буду рядом, чтобы тебя поймать».

И она полетела.

В своем старом мире у Растерзателя было много врагов. Звали их по-разному, но со змеем Нехебкаем сражался он с детства — за место в мире, за право быть первым. Потом случилась беда. Одни называли ее экологической катастрофой, другие гибелью старых времен, третьи — падением богов. Растерзатель вполне считал себя богом, ибо в искусстве некромантии не было ему равных.

Но, очнувшись много веков спустя в незнакомом месте, он впервые усомнился в своем могуществе, потому что не смог вспомнить последних дней. Все случилось быстро. Шокировало новое знание: то, что прежний мир исчез, и то, что те немногие, кто сумел пережить конец света, были обречены на смерть, ведь дышать новым воздухом они не могли.

Выбравшись из пещеры, где его завалило, Растерзатель долго глядел на измененный мир — новые горы, вставшие там, где некогда простиралось море, новые океаны на месте пустынь и степей. Деревья, трава, цветы, звери и птицы — все они тоже были новыми. А среди них бродили новые разумные существа, которые называли себя людьми. Они не были похожи на расу Растерзателя, как не могло быть ничего общего у мотылька с пауком.

Задыхаясь от нового воздуха, который был непригоден для его дыхания, Растерзатель вдруг понял, что хочет узнать новый мир. Он слышал, что выжили еще некоторые из его рода, а также враг Нехебкай, который очнулся где-то в песках далеко на востоке и сумел приспособиться, потому что изменил себя еще в старом свете, превратившись в змея. Хитрюга обладал даром предвидения и умел выживать. Нехебкай первый познакомился с людьми, очаровал их своими знаниями, превратив группу избранных в преданных слуг. А позже он сумел сродниться с ними, и у него даже появилась дочь, которая, по слухам, переняла его магические способности, научившись повелевать новой природой. Растерзатель даже имя ее не поленился узнать — Дэйра, решив, что когда-нибудь найдет и убьет ее. Просто назло Нехебкаю.

Позавидовав успехам прозорливого Змея, Растерзатель на последнем издыхании сумел сделать невозможное: убить себя, а потом, применив знание некромантии и свой незаурядный талант, оживить собственное тело. Правда, для этого ему пришлось убить несколько тысяч людишек. И хотя результат его не порадовал, ведь былой мощи достичь не удалось, Растерзатель смог жить в новом мире и даже, следуя примеру Нехебкая, воспитать собственных слуг, которых посвятил в азы древней некромантии. Он назвал их мортами и научил культу смерти. Со временем Растерзатель мечтал найти Нехебкая и расправиться со старым врагом, но, погрязнув в людских делах, так и остался в своей части света.

Взращивая семена зла в новой земле, Растерзатель познакомился не только с людьми, но и с богами, которые появились одновременно с человечеством. Такие, как Растерзатель, называли их сагуро, что на древнем языке означало «новые боги». С этими новыми богами не сложилось ни у Нехебкая, ни у Растерзателя. Последнему удалось их изгнать со свой земли и заставить людей поклоняться только себе, но цена, которую он заплатил за величие, оказалась непредсказуемой. Изгнанные сагуро знали, что Растерзатель несет гибель новому миру. Не в силах противостоять его магии, сагуро прокляли Растерзателя, и это проклятие принесло древнему много проблем, а в конечном итоге — смерть.

Итак, Растерзатель познал любовь, и была она безответной.

Однажды, бродя среди мортов и наблюдая, как пышным цветом расцветает культ смерти, который он посеял в их жизни, Растерзатель обратил внимание на черноволосую девочку лет пяти, которая, играя с другими детьми, отказывалась убивать щенка. Такие игры придумывал сам Растерзатель, чтобы дети-морты с детства познавали смерть и насилие.

Забрав девочку из семьи, он посадил ее на цепь перед троном у себя во дворце, держал впроголодь и лупил палкой, пока через год она не сдалась и не стала вести себя, как подобает морту. А когда девочка выросла, Растерзатель назвал ее Карой, что на его древнем языке означало «давно умершая», и сделал своей сто первой женой. К тому времени она уже изучала любимое дело Растерзателя — некромантию, достигнув поразительных успехов.

Особенно хорошо ей давалось «успокоение» мертвой плоти, а также сотворение нежитей из костей и праха. Этим новым тварям она дала особое название — пыяры. Сотворенные ею чудовища обладали исключительной живучестью и преданностью, правда, преданы они были не Растерзателю, а самой Каре. Но ему было все равно, потому что тогда Растерзатель был уже безнадежно влюблен в свою Кару. Разогнав гарем, он сделал ее единственной женой и даже подумывал, как бы им, таким разным по природе, родить детей, как это получилось у Нехебкая.

Но тут на его землю вторглись другие люди — альфары, которые обладали новым видом магии — наукой, и Растерзателю стало не до вопросов деторождения. Война с альфарами обещала приятно разнообразить будни и послужить поводом для хвастовства перед Нехебкаем, который тоже погряз в человеческих войнах, но тут снова случились сагуро. Они не могли простить Растерзателю то, что он прогнал их из человеческих сердец.

На этот раз проклятие сагуро пало на Кару.

К тому времени Кара была уже не просто любимой женой, но могущественной некроманткой, возглавлявший особое подразделение императорских войск. Когда началась война, Растерзатель решил назвать себя Императором, подсмотрев за людьми на другом континенте. А свою жену он велел называть Королевой Костей, и слышать ничего не хотел, что у Императора должна быть Императрица. Слово «королева», по его мнению, звучало лучше и очень подходило его Каре.