Чтение онлайн

Кара перевела взгляд на руку, которая поправила сползшее с нее одеяло, и поняла, что ее голова лежала на коленях еще одного знакомого человека. В глазах Лэйна не исчезла тревожность, но ярче в них светилось другое чувство — оно находило отражение и в глазах Кары тоже. Так повелось, что каждый раз, когда Кара видела Лэйна, с внешностью рыцаря что-то происходило. Вот и сейчас его голова была забинтована так, что оставались лишь глаза, да часть носа. Видно было, что к повязке приложил руку Ягар. Только он умел так бинтовать. Впрочем, и на самой Каре хватало бинтов, поэтому они с Лэйном не сильно-то отличались друг от друга.

— И все же, ты бы от нее подальше держался, — пробурчал Ягар, разрушая сказку. — Она, конечно, еще не заразилась, хотя давно должна была заболеть, но, мало ли что. Я-то развалина, мне недолго осталось, и ты труп ходячий, а вот ей жить.

Кара нашла руку Лэйна и сжала ее, еще не веря в то, что происходит. Ответное пожатие придало сил. От рыцаря, вероятно, снова бывшего, сильно пахло травами, и руки у него тоже были забинтованы, но то было неважно. После кошмара — наяву и во сне, происходящее казалось заслуженной наградой. Дед был жив и даже помолодел, жарил ей блинчики. Лэйн обнимал так крепко, что его выбор был очевиден. Он выбрал тьму любви к Каре, а не свет своей веры, а значит, в ее мире поднялось солнце.

На самом деле светило клонилось к горизонту, освещая троицу у костра теплым розовым светом. Первые звезды робко искрились у потемневшего горизонта. Неподалеку щипали сочную весеннюю зелень кони, в высокой траве слышался говор ручья, тенькала вечерняя птица. И над всей этой пасторалью расплывался божественный аромат свежих блинчиков. Ягар подготовился основательно. На чистой тряпице, разложенной на земле, громоздились тарелки со сливочным маслом и медом, миска с тестом, кувшин молока, мешочки с мукой, солью и какими-то травами, которые он любил добавлять во все блюда, которые готовил.

Перехватив удивленный взгляд Кары, дед довольно улыбнулся.

— Гадаешь, как я все это сюда притащил? Так я готовился. Кстати, мы сейчас недалеко от Сонмира, это деревушка на севере Имаргоне. Увы, уже пустая деревушка. Серая Гниль всех извела. Поэтому мы решили остановиться в поле, хотя в избе, конечно, было бы удобнее. Нам с Лэйном все равно, но за тебя я боюсь. Раз ты не заразилась, вероятно, уже не заразишься, но ты ж меня знаешь, рисковать я не люблю.

— Подожди, дед, не тараторь, — Кара подняла руку, чувствуя, как проходит слабость. Что бы Асхар с ней ни делал, но дедово лечение творило чудеса.

— Давай по порядку. Как вы вместе оказались?

— Нет чтобы похвалить мою шевелюру, — вздохнул Ягар. — Мы не вместе, мы из-за обстоятельств.

— Из-за меня, — уточнила Кара, устраивая голову поудобнее на колене Лэйна. Тот не возражал, она тем более. Рыцарь глядел в костер с таким спокойствием, будто других дел, кроме этого глядения, у него не было.

— Из-за тебя, — кивнул дед, который выглядел моложе Лэйна. — Мы с ним сцепились, когда рыцари штурмовали свой замок, пытаясь его отобрать у мортов. Я же, вероятно, его и заразил. Асхар хоть и хвалится, что Серая Гниль у него под контролем, да то ерунда, конечно. Болезнь не трогает мортов, но только до того времени, пока на алтаре в замке не высохнет жертвенная кровь. Так что я тоже заражен, только пока не умираю.

— А он?

— Он умирает, — пожал плечами Ягар. — И не надо на меня так смотреть. Мои травы и порошки тут бессильны. И жэрэмэ тоже. Даже если я найду алтарь и зарежу там еще пару рыцарей, вылечить Лэйна не смогу. Тут либо умирать надо, либо оживлять Растерзателя. Но тогда лучше сдохнуть, поверь мне на слово.

— И я тоже заражена?

— А вот здесь чудеса какие-то, — развел руками дед. — Ты не заражена, я проверил, и это удивительно. Может, сагуро что натворили, может, еще какая причина, пока не разобрался. И, наверное, не разберусь, времени не осталось. Ты спрашивала, как мы вместе оказались. Когда узнали друг друга, то решили поговорить и сложили мечи. Как можно говорить с тем, у кого нет языка? Но мы вот умудрились, о тебе вспомнили. Лэйн, оказывается, уже недели две тебя искал. Он и предположил, что ты, вероятно, в подземельях замка. А я вспомнил сагуро недобрым словом. В бывшем замке Ордена много тюремных башен и темниц, которые защищены от любой магии, они ж для мортов строились. Прости, что так долго ходил. Рыцарей я по-прежнему ненавижу, и с ним, — Ягар кивнул на Лэйна, — у нас временное перемирие. Мы с ним оба сдохнем, поэтому решили побыть пока вместе, ждать недолго осталось.

Дед снял с огня сковороду с последней партией блинов и махнул Каре, подзывая ее к костру.

— Давайте ближе, чай будем пить с блинами.

Легко у него получалось: говорить сначала про смерть, потом про блины.

Лэйн встал первый, и Кара поняла всю серьезность слов Ягара. Рыцарь ступал осторожно, словно шел по битому стеклу босыми ногами. Он будто стал ниже и нес тяжелый груз на плечах. Доспехи лежали грудой поодаль на земле, а из-под рубашки Лэйна виднелись бинты — местами покрытые бурыми и черными пятнами. Повязки охватывали его шею, покрывали лицо, руки и, наверное, все тело. По запаху Кара догадалась, что Ягар положил под бинты траву горянку, которой лечил лихорадки. Очевидно, что горянка против мортовской магии была бессильна.

Каре пришлось усилием воли заставить себя разжать пальцы — ногти слишком глубоко вонзились в ладони. Еще труднее оказалось сесть у костра и не разрыдаться, спрятав лицо в коленях.

«Все бессмысленно, — шептала довольная Тьма. — Асхар уже победил».

Спасибо, что напомнила о себе, ругнулась на нее Кара, вслух же сказала:

— Я не простой морт. Я могу вылечить Лэйна.

Рыцарь ничего не сказал, лишь подволок к костру стопку одеял и едва не силой усадил на них Кару. Ягар также молча вручил ей деревянную тарелку с блином, обильно политым сметаной и медом. Потом грустно посмотрел ей в глаза:

— Твоей жизнерушительной магии осталось на пару дней — не больше. С ее помощью ты не то что ему, но даже себе помочь не в силах. А если думать про жертвы и алтари, то обычный Купол и обычный морт с Серой Гнилью не справятся. Ты вспомнила кое-что из теории мортовского колдовства, но твои глубинные знания пробудится на могут. Таково условие сделки с сагуро, которую ты когда-то с ними заключила. И которую заключил с ними я.

— Но что-то ты рассказать можешь? — спросила Кара, чувствуя, что дед не договаривает. У блина был чудесный, давно забытый вкус. Он придавал уверенности, что сил хватит если не на все, то на самые дерзкие планы точно.

— Кое-что рассказать могу, — важно кивнул дед. — Вот ему это будет точно интересно послушать, — он кивнул на Лэйна. — Да и тебе тоже. И может, ты когда-нибудь расскажешь эту историю своим детям.

— Морты — это не всегда про кровь на алтарях и насилие, — начал Ягар в гробовой тишине. — Пожалуй, я один из последних, кто помнит то, чего нет в альфарских учебниках по истории. Морты всегда жили на Золотых землях, мирно соседствуя с племенами брагов и других охотников. И наш культ смерти не мешал нам вести торговлю и деловые связи с соседями. Ибо первые морты никого не убивали. Мы оживляли своих мертвецов — и то была единственная магия, на которую были способны морты. Каждый из нас знал, что после смерти, его тело еще какое-то время послужит его роду и стране. Наша экономика была построена на мертвых. Умер ли ты от старости, либо от болезни, или смерть твоя была насильственной — причина была неважна. После смерти жрецы с почестями воскрешали тело, и оно работало на полях и в рудниках, где добывали клуатон. Да, тот самый клуатон, за которым потом развели охоту альфары. Клуатон тогда называли небесным камнем, потому что он и был некогда упавшим на землю камнем с неба. То случилось совсем в древние времена, потому что над обломками клуатона выросли леса, которые потом сами стали камнями. Не скажу, что мы поднимали своих мертвецов только с помощью клуатона, нет. Некромантия всегда была у нас в крови, но клуатон позволял колдовать быстрее.

Дед замолчал и проводил взглядом сноп искр, упорхнувших в чернеющее небо.

— Когда на наши земли вторглись альфары, морты были уже не те, — продолжил он со вздохом. — Появились богатые и бедные, те, кто владел сотнями живых трупов и не хотел отпускать их после трех лет служения, как это было заведено раньше. Некоторые бедняки стали наниматься на те работы, что прежде выполняли мертвецы. Морты стали притеснять соседние племена и умерщвлять людей специально, не дожидаясь их естественной смерти. Сначала пленных, потом своих. Откуда появился Растерзатель — сейчас сложно сказать. Теперь кажется, что император мортов был всегда. Он любил слово «первый» — первый царь, первый король, потом решил, что титул императора ему нравится больше. С тем, что он был выдающимся магом, не поспоришь. А может, он вовсе и не был мортом, а тем, кто лишь притворился одним из нас? Слишком незаурядными были его магические способности. Это он изобрел первый Купол и придумал, чем заменить клуатон, запасы которого к тому времени начинали исчезать. Ведь небесный камень был невечным. И чем же он заменил клуатон? Правильно, тем, что морты так любят. Кровью. Сначала своей, потом жертвенной. Но в основе каждого боевого Купола всегда лежала капля крови самого Растерзателя. У меня было много лет, чтобы поразмыслить над этим. Именно поэтому я думаю, что наш Император мортом не являлся.