Чтение онлайн

— А что, Кеджар тоже завоевывать будешь? — спросила Кара с легким интересом. — И Тардар?

— И Тардар, — довольно кивнул Асхар. — Весь мир.

— Тогда зачем тебе Растерзатель? — искренне не поняла Кара. — Ты и так со всем сам справляешься.

— Это вопрос идеологии, веры и… преданности. Тебе это слово не понять. Все мы дети Растерзателя, и я хочу возродить его имя. К тому же, его сила нужна на тот случай, если в мире появится новый Сантана. Я отдаю себе отчет, что рожден в новое время, и что моя магия слаба. Я же как океан — стремлюсь к безграничности.

— В мире останутся только морты? Не боишься, что Серая Гниль однажды станет неуправляемой, и морты тоже умрут?

— В мире останутся только морты, — подтвердил Асхар. — Пока жертвенная кровь проливается на алтарях смерти, зараза мортов не тронет, по крайней мере тех, кто на моей стороне. А когда проснется Растерзатель, нужда в Серой Гниле и вовсе отпадет. Эта болезнь создана магией, не природой, в этом ее сила и слабость. Смешно слышать, как ученые мужи Ардора советуют пить мочу по утрам, днем носить на лице маски из шелка, пропитанного чесноком, а перед сном натирать пятки рыбьей чешуей. Сейчас от Серой Гнили есть только одно лекарство — смерть. Если заразился, то можно либо сдохнуть поскорее, либо дождаться, когда на моих алтарях кончатся жертвы, ибо это их кровь оживляет заразу, сотворенную Растерзателем. Сама понимаешь, что при таком подходе королевы жертвы у меня никогда не кончатся. Когда же она поймет, что зуб давно сгнил, что припарки в виде рыцарей Ордена не помогают, и что надо вырезать всю челюсть, увы, будет уже поздно, потому что в этот мир вернется Растерзатель.

Кара молчала, то раздумывая над словами Асхара, то проваливаясь в небытие. Наконец, за нее ответила Тьма.

— Знаешь, однажды смерть придет за тобой. И у нее будут знакомые глаза. Можешь посмотреть в них прямо сейчас.

Кара подняла голову, вглядываясь во внезапно побледневшее лицо Асхара. Нет, не страх им владел — гнев.

— Растерзатель достаточно поведал, чтобы я стал тебя ненавидеть, — прошептал предводитель мортов. — Хочешь бежать? Но скрыться негде. Даже если направишься в Тардар, я приду туда через полгода, и тогда мы встретимся снова. Думаешь, все знаешь о боли и пытках? Как я понял, физическая боль тебя не сильно впечатляет. А как насчет боли душевной? Эй, стража!

В ответ последовала тишина, и Асхар нетерпеливо грохнул кулаком в дверь.

— Заснули вы там, что ли?

— Господин, — в темницу вошел и отвесил низкий поклон молодой воин в доспехах. — Звали?

— Вообще-то, я звал того, кто позовет тебя, — пробурчал Асхар, — но не удивляюсь, что ты пришел сам. Узнаешь его, Кара? А ты, давай, на колени, нечего столбом стоять.

Воин рухнул на пол, как велено, потом поднял голову, преданно глядя на Асхара. Кара поморгала, не уверенная, что видит правильную картинку. Человек был похож… на Ягара, только моложе, без морщин и шрамов. И с длинными черными волосами, забранными в хвост на затылке. Осанка и движения у него тоже были, как у молодого. Ее дед никогда не смог бы так ловко бухнуться на колени без последствий для суставов. И он был лысым — все время, что она его знала.

И все же то был Ягар. Кара даже не стала сильно уговаривать себя, что перед ней мираж или бред истощенного разума. Тьма и сердце не врали. Ее старик омолодился, исцелился и продался Асхару.

— Целуй сапог, — велел Ландэр воину и с довольным видом покосился на Кару. — Ты все правильно разглядела, это я омолодил твоего деда. Сатис нечаянно его убил, когда тот пытался сбежать, я же подобрал, сшил и воскресил. С формальной точки зрения — это еще один мертвец. Но ведь он по-прежнему тебе дорог, правда, Кара?

Ягар же, нисколько не смущаясь, согнул спину и принялся лобызать сапог Асхара.

Кара пристально глядела на эту сцену, пытаясь понять, что в ней не так. А еще она обратила внимание, что, войдя в темницу, Ягар не только плотно прикрыл дверь, но и запер ее на засов изнутри. И что на руках у него были плотные перчатки. Она сама такие использовала, когда имела дело с опасным материалом, вроде санкристия.

Потому, наверное, Кара и не удивилась, когда в живот Асхара снизу вверх вонзились два кинжала санкристия, вылетевшие из рукавов Ягара. Дальше в ход пошел обычный меч, которым Ягар методично разрубил опешившего Асхара на куски. Кара терпеливо сносила брызги крови, летевшие ей в лицо. Кровь для морта, своя или чужая, дело привычное.

Все произошло так быстро и с виду так просто, что голова не успела осознать происходящее. Миг — и вот уже Кару сняли с цепей, а заботливые руки деда, вернее, молодого мужчины, похожего на деда, укутали ее в одеяло. Еще секунда — и они в коридоре, усеянном разрубленными телами. Пока Асхар хвастался своими победами, Ягар кромсал мортов на куски, прокладывая путь к Каре. Самого Асхара дед не тронул, лишь разбросал сапогами порубленные куски тела по дальним углам. Не стал тратить время на то, что убить невозможно — пока. Но расчлененный Асхар означал отсрочку и время для побега, которое Ягар рассчитал по минутам.

Что происходило дальше, Кара помнила отрывками. Сначала тряска на плече Ягара, пока он бежал с ней по бесконечным коридорам, потом тряска на лошади, и она — поперек седла, но держал ее кто-то другой, Ягар же на черном мерине мчался рядом, бросая на Кару беспокойные взгляды. Не раз смыкались земля и небо, погружая мир во тьму, а потом ослепляя блеском — не всегда солнца. Назойливые изобильные молнии ослепляли глаза, каждый раз, когда она пыталась открыть их, а тело сжималось и вздрагивало от укусов крошечных ртов — то ли грызунов, то ли насекомых. Ветер дул с такой силой, что казалось, кожа оторвется от костей. Мир тонул в реве и громе: грохотали копыта лошадей, высекая искры по каменистому грунту, гремели небеса, плюясь огненным градом, кричали люди — ее и чужие. Однажды Кара увидела глаза Лэйна, беспокойно глядящие куда-то поверх ее головы.

Потом стало потише. Голову пронзал заботливый шепот Ягара, который то извинялся, что так долго искал ее, то ругал за то, что Кара оказалась настолько безрассудной.

— Это все сагуро виноваты, — оправдывался Ягар. — Я хотел идти на Болота Кальмы, искать тебя там, но сагуро велели поклониться Асхару и ждать в замке Сантаны. Однажды я им уже поверил, решил и на этот раз положиться. Но будь же они проклята, эти сагуро. Теперь не знаю, что и думать. Вроде как, они оказались правы. Ты сама сунулась к Асхару. Не думал, что ты можешь быть такой дурой, детка. А с другой стороны, если бы я послушал не сагуро, а самого себя, то давно нашел бы тебя на Болотах Кальмы, и, кто знает, может, мы бы уже строили собственный дом где-нибудь на севере Тардара. Не толкай меня, Лэйн, я знаю, что говорю. Лучше переверни ее на бок, надо сменить повязки. И этот корень надо измельчить лучше. Ты не врага в битве рубишь, а лекарство делаешь, тут другой подход нужен.

А через какое-то время мир и вовсе успокоился. Исчезла боль, тряска и бесконечная беготня с препятствиями. Однажды Кара заснула без лихорадки и кошмаров, а провалилась в долгий, целебный сон, и в нем не было ни Растерзателя, ни Асхара, ни темноволосой женщины, которая в ней разочаровалась, но великодушно давала еще шанс.

Кару разбудил треск костра и божественный запах блинчиков на молоке, которые она так любила в детстве. Их часто пек ей дед, и только у него они получались правильными — теми самыми блинчиками из детства. А сейчас он жарил их на костре.

Открыв глаза и стараясь не шевелиться, чтобы не развеять мираж, Кара глядела на Ягара, который пристраивал над костром сковороду с очередным блином. Стопка готовых золотистых кружков возвышалась на деревянном блюде неподалеку. Дед ее теперь был не старым, а значит, отмахнуться от недавнего прошлого не получится. Ягар, действительно, служил у Асхара, получив от того новую внешность, и неважно, что было причиной: услышал ли он зов сагуро, или хотел начать новую жизнь. Главное, что сейчас Ягар был с ней, жарил блины и знакомо улыбался сквозь языки пламени.