Чтение онлайн

В город решили войти с темнотой, но уже в вечерних сумерках было ясно, что Имаргон такой же пустой и безжизненный, как глазница высохшего черепа. В домах и башнях не теплился свет, главные ворота были распахнуты, а ров переполнен трупами — защитников, жителей, нападающих. Судя по тому, что крепостные стены остались целыми, взятие города прошло быстро, а если сопротивление и было оказано, то морты его не заметили.

Однако Асхар не выставил свою стражу, да и пирующих мортовских солдат на улицах Кара тоже не заметила, из чего сделала неутешительный вывод: основные силы мортов до города не дошли, а может, им сюда было и не надо. Вполне вероятно, что армия Асхара сейчас штурмовала стены столицы, но в том, что сам Асхар прибыл в Имаргон, Кара не сомневалось. Грустно было от того, что мортам удалось захватить город столь малыми силами. Как Ландэр и рассчитывал, Серая Гниль сделала основную работу.

Войдя в город беспрепятственно, какое-то время они стояли у пустого караульного поста, глазея на кладбище, в которое превратилось некогда крупное альфарское поселение. Только мертвецы здесь были не спрятаны в земле, а разложены по мостовым в художественном беспорядке. Кровь растекалась темными ручьями, заливала дощатые тротуары и каменную плитку, текла вдоль бордюр, капала со ступеней лестниц. Над мертвецами вились мухи, разгуливая по их остекленевшим глазам. С некоторых трупов содрали кожу, выставив свету царство тьмы и мертвой плоти. К стенам домов жались умирающие от Серой Гнили горожане: те, кого морты не забрали на жертвенный алтарь, те, кто не хотел умирать в четырех стенах. Иногда пробегала еще живая собака, один раз мимо человеческих трупов прошла раненая лошадь и, спотыкаясь, также незаметно скрылась в дымке пепла и праха.

Небосвод принадлежал солнцу, но где-то горел целый квартал, и небо затянуло дымом так сильно, что казалось, будто вернулась ночь. Лэйн намотал на лицо платок, и Кара подозревала, что он больше скрывался от зловония мертвой плоти, чем от дыма. Сама она дышала свободно, тем острее чувствуя свое различие с человеком.

Сейчас ей не было нужды притворяться. Кара искала Первый Купол Растерзателя, и единственным помощником здесь была только Тьма. Лэйн упрямо волочился сзади, хотя она много раз просила рыцаря остановиться. Больше всего Кара боялась, что Тьма нашепчет о его смерти — через минуту, или через час, или сегодня ночью. Потому шла впереди, не оглядываясь и думая только о том первом алтаре, который, будучи квинтэссенцией зла, стал ее личным факелом во мраке.

Кара брела по следам крови, рассудив, что для пробуждения Растерзателя Асхару потребуются жертвы. Где больше всего боли, там Первый Купол. Всегда так было.

Кровь вела во Дворец Управителя, что для Кары было равно указателю: главный алтарь там. Стену вокруг здания разрушили во многих местах, и Кара решила зайти через сад, предположив, что в нем будет меньше вероятности натолкнуться на мортов.

До сада она не дошла, потому что ее окликнули.

В кустах гортензии лежал Сатис, его лицо и руки покрывали волдыри, один глаз подернулся серой пленкой, дыхание с трудом вырывалось из глотки, а по подбородку текли кровавые слюни.

— Одна из них, — прохрипел купец, тыча в нее разбухшим пальцем.

— Верно, — согласилась Кара, присаживаясь рядом. — Но цели у нас с Асхаром разные. У тебя сейчас есть два варианта. Первый. Ты оставляешь все, как есть. Возможно, умрешь, а может, и выживешь, потому что я собираюсь найти Первый Купол Растерзателя и уничтожить Серую Гниль. Второй. Ты умираешь, причем добровольно, потому что сам перережешь себе горло. Вот этим ножом, — Кара вытащила ритуальный кинжал мортов, который нашла в сумках Ягара. — Это называется «светлой жертвой». Ты отдаешь морту свою жизнь, морт получает силу. У меня своей почти не осталось.

Кара посмотрела на дворец, где уже чувствовала скопление мортов-некромантов.

— Но я та единственная, кто знает, как положить всему этому конец. И болезни, и восстанию. Твоя смерть поможет мне попасть к Алтарю Растерзателя, с него начинается и на нем заканчивается кровавая история, которую развязал Асхар. Ты знаешь, что он хочет оживить Растерзателя?

Сатис долго смотрел на нее, потом медленно кивнул. Разведка у Торговой Гильдии всегда была на высоте.

— А ты знаешь, что у него это получится, если я не вмешаюсь?

— Ты никогда не задумывалась, почему Орден построил свой главный замок рядом с Имаргоном, а не под стенами столицы? — вопросом на вопрос ответил Сатис. — Рыцари должны были охранять Главный Купол Растерзателя, который мы прятали во дворце.

Купец кивнул на темные окна главного донжона.

— Он прямо под полом бального зала, где устраивают торжества и приемы. Ты тоже там была и ничего не заметила. Все потому, что купол укрыт саркофагом из санкристия. Асхар захватил город три дня назад, и все это время ломал саркофаг. Сегодня у него это получилось. Я сбежал от мортов, но не от проклятой заразы. Успел заползти под куст, тогда как всю мою свиту зарезали прямо у того фонтана. Дефицита в жертвах у них нет, мортам все равно, кого приносить в жертву Растерзателю — меня или молочника с рынка. Думал, что умру еще вчера, но нет сил даже из сада выползти. Лежу и слушаю, как морты убивают альфаров. И ничего не могу поделать, а ведь еще недавно думал, что мне принадлежит мир.

Кара слушала внимательно, ведь нельзя перебивать последнюю исповедь.

— Я творил много зла, но и добро тоже было, — прошептал Сатис помолчав. — Давай сюда свой кинжал. Ненавижу мортов, но, кажется, надо выбрать. Не вздумай подвести меня, меньшее зло. Я верю в загробную жизнь, и, если ты не спасешь мою страну, покоя тебе после смерти не будет. Не думай, что не умрешь. Все умирают, и боги тоже.

Кара не собиралась ни спасать страну альфаров, ни жить вечно. Просто у нее с Асхаром были личные счеты.

Сатис долго примеривался, куда воткнуть ритуальный кинжал, в конце концов перерезал себе вены. Кара терпеливо ждала, пока из него вытечет жизнь, потом опустила ладони в еще теплую кровь, чувствуя, как дрожит от возбуждения и радости Тьма. Мощи первого Купола, не сдерживаемого санкристием, хватило, чтобы и на расстоянии, в саду, она сотворила свою грязную магию.

Когда Кара вошла в бальный зал, оставив после себя дорожку из мертвых мортов, которые никогда не встанут, Асхар ее ждал. Вокруг, куда хватало глаз, лежали трупы, громоздясь в углах уродливыми кучами нелепых обрубков, конечностей и голов. Там, где некогда пахло изысканными блюдами, дорогим парфюмом, свежими цветами и благовониями, поселился один запах — запах смерти, и был он самый сильный.

Привычный лоск с главного мятежника исчез, потому что последние часы Асхар работал мясником. Ритуальный кинжал в его руке был такой же, как и тот, что сжимала Кара. В некоторых вопросах морты были принципиальными и традиционными. Форма оружия для жертвоприношений прошла проверку временем и изменениям не подлежала.

— Я тут один, жду тебя, — улыбнулся он ей. — Когда дело близится к завершению, ошибки недопустимы. Все делаю сам. Будешь сопротивляться или облегчишь мне работу?

Кара сделала шаг, ступив в лужу из крови, который расползлась в центре зала, где стоял Асхар. На одном сапоге у нее лопнула подошва, и Кара почувствовала, как внутрь проникает влага. Стащила по очереди сначала один сапог, потом другой. Затем сняла плащ и теплый жилет, оставшись в простом платье, в которое ее нарядил Ягар. Распустила давно отросшие волосы. Эти простые действия помогли собраться и выкинуть из головы лишнее. К лишнему относились ненависть, злость и другие эмоции, которые делали ее слабой. Там было еще что-то про любовь, но это чувство, вообще, трудно поддавалось контролю.

— Не можешь определиться? — ехидно спросил Асхар и перекинул кинжал из одной руки в другую. — Тебе всегда тяжело давался выбор. Впрочем, свой шанс ты уже упустила. Я почти закончил, Растерзатель идет в наш мир, остался завершающий штрих. Твоя кровь или моя. Я бы предпочел твою, да и он, думаю, тоже.

Кара закрыла глаза, чувствуя, что недостаточно сосредоточилась. Что-то мешало ее Тьме. Может, то был смех Асхара, который отдавал зловонием смерти. Может, ее сердце стучало слишком громко. Странное ощущение: то, ради чего она жила, случится сейчас.