Чтение онлайн

— Кем же тогда? — не вытерпела Кара.

Ягар пожал плечами.

— Может, богом? Если есть новые боги, те самые сагуро, в которых пришлось поверить, почему бы не быть богу старому? Впрочем, происхождение Растерзателя уже не важно. Таких, как он, нет, никогда не было и не будет. Теперь понимаешь, почему Асхар хочет его вернуть?

— Когда вторглись альфары и началась война, — продолжил дед, — собственной армии у мортов не было. И тогда Растерзатель взялся за дело и получил свое кровавое прозвище. Сильнее других в те времена страдали обычные люди. Они всегда страдают сильнее, когда цари за власть дерутся. С одной стороны их убивали альфары, потому что браги и другие местные охотничьи племена становиться рабами не желали, с другой стороны их резали на своих алтарях морты, творя армию мертвецов. Конечно, не все морты были согласны с черной магией Растерзателя. Многие выступили против, в том числе жрецы, владеющие некромантией, да только их магия оказалась слабее воли Растерзателя. Бунтующие лишь пополнили собой ряды мертвых воинов. Когда война кончилась, не было ни плохих, ни хороших, ни победителей, ни проигравших. Со стороны альфаров было глупо запирать в чернецах-тюрьмах тех, кто на этой земле родился и вырос. Морты же сделали еще большую ошибку — они вернулись к своему кровавому прошлому. И мы с тобой, Кара, всегда будем нести на себе печать страшной ошибки наших предков. Я слышал о том, что готовится восстание, еще когда ты была младенцем. Потому сделал за тебя выбор: увез в лес и постарался держать взаперти от мира, думая, что счастье — в неведении. Это все равно, что пытаться удержать воду в ладонях. Она все равно просочится.

Кара не выдержала и порывисто обняла Ягара.

— Мы уедем в Тардар, дед. Уедем, как хотели раньше. Все втроем.

Она оглянулась на Лэйна, но рыцарь, улыбнувшись ей, грустно покачал головой. Вслух же за него сказал Ягар:

— С этим костром догорает наш век иллюзий, детка. Никто не поедет в Тардар. Лэйн умрет через пару дней от Серой Гнили. У него мощный организм и, если другие умирают за пару часов, он проживет еще дня два-три. Я умру завтра утром. Это мой последний вечер. Мне так хотелось угостить тебя напоследок блинами, и я рад, что успел. Я истратил свою жизнерушительную магию много лет назад и знал, что не переживу ни одно смертельное ранение. Нет, этот доблестный рыцарь меня не убил.

Ягар перехватил взгляд Кары, который она бросила на Лэйна, и усмехнулся:

— То была серьезная рана, но я с ней справился. Пока ты была в плену у болотников, Сатис приказал убить меня, разрубив на куски — примерно так же, как я это сделал с Асхаром. Кто-то нашептал Сатису, что я причастен к смерти его жены, которую принесли в жертву Красные Вороны много лет назад. Правда ли это? Не знаю, уже не помню. Асхар выкрал мои останки у Сатиса и оживил меня. Вот так. Зачем он это сделал? Возможно, решил, что я, правда, тот самый генерал Ягар Девятый, который шестьсот лет назад настолько прославился своими убийствами рыцарей, что попал в учебники истории. Последние месяцы я был жив только благодаря магии Асхара. Мы с Лэйном убегали от мортов четыре дня, все это время Асхар был в отключке, но сегодня утром я почувствовал, что он, наконец, собрал себя, а значит, скоро доберется и до меня. Хватит двух-трех жертв на алтаре смерти, и моя оболочка будет разрушена. В принципе, я уже давно труп. Только не закапывай меня в землю. Огонь — лучше стихии для морта не найти.

Кара долго плакала над костром, пока Ягар с Лэйном убирали посуду, поили лошадей и таскали дров для ночного костра. Окрестности Имаргона кишели волками, которые и сейчас рыскали неподалеку. Кара избегала Тьмы, но та явилась без спросу, подтвердив страшные мысли. Ягар был мертв давно — задолго до того, как его убил Сатис, и задолго до встречи с младенцем Карой на жутком ритуале, когда секта Красных Воронов пыталась вызвать Растерзателя.

Утром Кара с Лэйном сложили в догоревший костер вещи Ягара, навалили веток можжевельника и кедра, а сверху устроили уже остывшее тело. Костер долго не хотел заниматься, несмотря на смолу и отсутствие ветра. Воздух застыл, трава не шумела, мир замер, отдавая почести тому, кто достоин их не был. Ничто живое не двигалось, будто Ягар забрал все живое с собою в могилу.

Рыцарь Лэйн Гильяхор еще сидел на земле, глядя на пламя догорающего костра, когда Кара почувствовала, что тянуть больше не имеет права. Были ли то травы Ягара, или дед потратил на нее остатки своей жизнерушительной магии, солгав во всем остальном, но Кара ощущала небывалый прилив сил и… страстное желание смерти — не своей, но определенного морта. Ее словно засасывал некий вихрь, сопротивляться которому было бессмысленно.

— Я хочу, чтобы ты жил, — сказала она в пустоту, потому что рыцарь казался полностью поглощенным созерцанием погребального костра. Кара внезапно поняла, что не знает об этом человеке ничего, кроме того, что ей ужасно хочется узнать о нем больше.

— Пожалуйста, Лэйн, не упрямься, останься здесь и дождись меня. Спрячься в том лесу, я вернусь через день или два. Ягар сказал, что ты сильный, а он в людях не ошибался. Твоя болезнь — это черная магия, а все дурное колдовство — по моей части. Если пойдешь со мной, умрешь. А у нас с тобой должен быть еще шанс, как думаешь?

Лэйн кивнул и махнул рукой в сторону леса. У Кары отлегло от сердца, она была уверена, что он заупрямится.

— Вот и хорошо, это же замечательно, — бормотала она, помогая ему подняться. Лэйн сидел у костра не потому, что ему нравилось смотреть на последний огонь Ягара, а потому что от слабости не мог подняться на ноги. Даже сквозь толстую ткань плаща, в который он кутался, Кара почувствовала, как горит его кожа. Рыцаря лихорадило и бросало из стороны в сторону.

— Я тебя провожу до леса, — сказала Кара, засомневавшись, что он удержится в седле, — сама же мигом вернусь. Ты слушаешь меня, да?

Лэйн вцепился в коня, повиснув на нем, потому что Кара его вряд ли бы удержала. Судя по виду рыцаря, умереть он собрался если не сейчас, то к концу дня — вполне вероятно. Но выбора у нее не было. Там, куда шла Кара, царили только мертвые да морты.

— Я без тебя не смогу, — прошептала она, прижимаясь лбом к его пылающей жаром ладони. — Пожалуйста, не умирай. И за мной не ходи.

Лэйн мягко отстранил ее и махнул в сторону другой лошади.

Потом забрался на своего коня — не сказать, чтобы легко и ловко, но главное, что справился сам. А значит, мог дожить и до завтрашнего дня.

— Хорошо, — истолковала по-своему Кара. — Расстанемся здесь. Но не прощаемся, ладно?

Рыцарь кивнул и отпустил забрало шлема. До Кары только сейчас дошло, что утро он встретил уже в доспехах. Возможно, то было мудро. Лэйн ослаб, доспехи же увеличивали шансы на победу в противостоянии с теми же волками.

Кара медлить не стала. Тьма звала в бой, и была она ее врагом и союзником одновременно. Оглянулась, лишь когда впереди замаячили ворота и частокол деревушки Сонмир, от которой шла прямая дорога на Имаргон. Кара не сомневалась в том, что Асхар успел первым. В одном она могла быть уверена: Растерзатель еще не разбужен, потому что иначе ее собственная Тьма вопила бы от страха.

Конь нетерпеливо забил копытом, взметая облачка пепла, который покрывал выжженные поля насколько хватало глаз. Когда-то здесь росли пшеница и лен.

На границе поля и леса маячил всадник в доспехах и черном плаще. Кара тяжело вздохнула, ругая упрямца. Ее жизнерушительная магия была не в силах ни вылечить его, ни заставить ждать в лесу. С другой стороны, как она сама поступила бы, зная, что Лэйн, возможно, не вернется? Ее Тьма могла сколько угодно утверждать, что правда и сила на их стороне, а добро обычно побеждает зло, но Кара не знала, как обстояли дела, когда одно зло выступало против другого.

Впрочем, свет в ее Тьме тоже имелся. Лэйн хотел умереть рядом с ней, и Кара решила, что не имела права отказывать ему в этом. Тем более, что никто не давал гарантии, что она не умрет раньше.

Земля пропиталась кровью, мочой, нечистотами и другой грязью, выделяемой умирающими телами. Их было так много, что казалось, будто мир состоял исключительно из боли, мрака и тлена. Во всем пейзаже царила смерть, и даже город Имаргон, возвышавшийся перед Карой и Лэйном, стал похож на труп, оживленный мортовским некромантом.

Серая Гниль и отряды мортов, рыскающих в поисках жертвенной крови, заражали атмосферу тоской и горечью поражения. Больных — еще живых и уже мертвых, было столь много, что Кара с Лэйном просто переступали через них, глядя как на неизбежную плату мира за войну и разруху, которую устроили люди. От мортов всадники прятались: Кара берегла силы, а у Лэйна их просто не было.