Чтение онлайн

Он ее не узнал. Кара пришла к такому выводу из-за его равнодушия: Стафия Асхара совсем не интересовала. Даже тот факт, что она принесла его настоящую голову, он воспринял как должное, едва ли удостоив ее кивком. Кару то полностью устраивало, хотя, подумав и вспомнив, с каким придыханием и обожествлением в голосе Стафия всегда говорила о вожде повстанцев, она притворилась обиженной, и это было удобно. Можно было сидеть за столом, ковырять вилкой салат сомнительной свежести и изображать одновременно уставшую и отверженную — очевидно, надоевшую. Фавориток у Асхара хватало, Стафия же давно покинула их ряды. Возле Ландэра крутилось не меньше дюжины мортовских красоток. Не сказать, чтобы он их полностью игнорировал, хотя было видно, что его новую голову сейчас занимали отнюдь не плотские мысли.

Надув щеки, как это обычно делала бывшая подруга не в духе, Кара нервно барабанила по ножке бокала и пыталась услышать хоть что-нибудь о том ужасе, на который намекала болтливая Стафия. Но вокруг болтали обо всем подряд, только не о восстании и не о судьбе человечества.

На третьем часу пира, устав от пустых разговоров и бессмысленного блуждания по залу в поисках полезных сплетен, Кара уселась на подоконник высокого стрельчатого окна и принялась себя ругать. Надо было раньше думать о том, что на пирушках о таких вещах болтать не будут. Это, как минимум, означало, что ей придется задержаться. Несколько дам уже заявили, что, мол, Стафа, тебя сегодня не узнать, и Кара начинала нервничать.

Стафия провела несколько недель в компании Сатиса, логично, что она могла что-то подзабыть, но не всех же подряд. С другой стороны, при мысли, что ей придется уйти с пустыми руками, тоже становилось не по себе. И куда уходить? Бежать в Тардар не позволили бы ни Тьма, ни совесть. Особенно вторая. Она уже вопила о том, что кровь Стафии и Филита сожжет ей ладони до костей, если Кара не узнает, зачем пришла.

А еще поджимало время. Иллюзия обращения была временной, максимум до завтрашнего вечера, и Кара начинала опасаться, что не успеет.

Задушевные беседы в тайных кулуарах — вот, что ей нужно. Выцепив из толпы брюнетку в изумрудах, которая полчаса назад звала ее играть в карты, Кара направилась к женщине, еще толком не зная, с чего начать разговор, когда толпа заволновалась, забурлила, а музыка, звучавшая, едва слышно, пронзила сердце жаркими ритмами. Начиналось веселье.

Морты любили вкусно поесть, любили горячо потанцевать. То ли тех двух глотков, что Кара отпила из бокала, хватило, чтобы ее опьянить, то ли в благовониях, помимо сандала и белого перца, содержался еще какой дурман, но Кара вдруг почувствовала непреодолимое желание присоединиться к танцующим. О женщине в изумрудах и зачем было нужно с ней разговаривать забылось мгновенно. Кровь бежала по венам, со скоростью океанических волн, разгулявшихся в шторм, сердце тонуло в гулких ритмах, ноги уверенно шагнули вперед, а руки подхватили знакомые движения и обрели самостоятельную жизнь. То плавно и нежно с грацией и величием, то быстро и глубоко с чувством правильности и счастья.

Когда Кара вплыла в толпу, Тьма возликовала и сделала ее всемогущей. Никогда они не чувствовали себя сестрами, подругами и союзницами настолько крепко. За близостью и союзом — полное слияние, никаких противоречий, одно тело и один разум.

Кара никогда не танцевала, но движения всплыли в памяти естественно и свободно. Она не притворялась, не повторяла, не пыталась быть кем-то еще. Танцевала себя, с собой, с Тьмой, которая с каждым жестом руки и с каждым новым шагом глубже проникала в сердце Кары, обволакивая ее счастьем во мраке, смыслом в смерти, жизни во вечности.

Новая королева бала не замечала вокруг никого, оттого едва не потеряла и себя. Подобно хрустальному графину, который, упав на пол, разлетается вдребезги на сотни осколков, разбилось и мимолетное счастье Кары во Тьме.

Весы качнулись в обратную сторону. Перед ней стоял Асхар и протягивал ей ритуальный кинжал. Кажется, он уже давно что-то говорил, но Кара пришла в себя только сейчас. С трудом прогнав Тьму из разума она поняла, что музыка давно кончилась, а все глядят на нее — нет, не как на королеву, но как на безумную мортку, свихнувшуюся от долгого пребывания среди людей.

— Вернись к нам, Стафа, — торжественно произнес Асхар. — Вознеси похвалу Растерзателю, прими его благодать и очисти себя от человеческой скверны.

Глупо было надеяться, что иллюзия с внешностью Стафии останется незамеченной. Асхар понял, что с ней что-то не так, но предположил, что его подданная слишком долго пробыла среди людей. Канат под ногами Кары уже не просто шатался: в нем лопались веревки. Она еще держалась, но уже представляла, как падает.

— Давай, Стафия, вознеси хвалу Великому, напои кровью его неутолимую жажду.

Каждое слово Асхара было подобно раскаленному камню, рухнувшему с неба в райский сад, который устроила Тьма в душе Кары. Больно, горячо, неправильно.

Кара перевела взгляд на четверых детей, в оцепенении замерших у блюда с отрубленными головами. Она и не заметила, когда их привели. Две девочки и два мальчика лет тринадцати. Никто из них уже не плакал, и даже страх в глазах высох вместе со слезами. Но и смирения в их взглядах она тоже не видела. В человеческих детях, похищенных из города или деревни — неважно, жил вызов судьбе, державшийся на вере в справедливость.

Кара растерянно оглянулась на высокое окно, за которым в кромешной тьме тонул мир. Посмотрела на свои руки — Асхар уже вложил в ее ладони ритуальный клинок. Подняла глаза на Ландэра, который кивнул ей, подбадривая. Мол, давай, Стафа, вернуться к нам нетрудно. Дорога к мортам всегда покрыта кровью. Она — мост к процветанию и особой правде.

Тьма что-то голосила в голове Кары, но каждый ее вопль выбивал опору из их союза, который оказался гнилым. Прогнать мрак из сердца было нельзя, но запереть его в короб и спрятать ключ — вполне. За спиной Кары не стоял могучий Лэйн с санкристием в руках, а то малое, чем она владела, не имело шансов против кровавого колдовства мортов. Кара так много и так часто пользовалась жизнерушительной магией, что с уверенностью могла сказать: она не доживет до своего двадцатилетия.

«Всегда можно кого-нибудь зарезать, — прошептала обиженная Тьма. — Морты построили в замке новый Купол смерти. Не такой мощный, как древние, но рабочий. Чем та брюнетка в изумрудах отличается от Стафии, которую ты так легко убила? У тебя в руках ритуальный кинжал. Окропи его кровью и твори то, что мы так любим. Спасти деток — разве не благая цель? А еще можно попытаться убить Асхара. Он стоит близко».

Кара зарезала бывшую подругу отнюдь не легко. Убивая Стафию, она знала, что вырезала из себя куски мяса и отрубала пальцы себе на ногах. Совесть ее давно стала калекой. Темноволосая женщина больше не являлась во снах, молчал и голос Ягара. И однажды она уже убивала Асхара.

Понимая, что проигрывает Тьме, Кара призвала на помощь освежающий голос рассудка, которому еще доверяла. Она не была рыцарем, способным противостоять множественному злу. В ее силах было убить либо даму в изумрудах, либо Асхара, и ни одна из этих смертей смысла не имела. К этому времени в зале появились и военные морты, могущественные некроманты, чья практика в последние месяцы была обширной. Кара лишь потешит свою Тьму, но никого не спасет.

И в конце концов, Кара сама была злом. Она научилась с легкостью доставать из памяти черные заклинания, жаждущие крови, но среди них не было того, который помог бы подросткам. Сохранить их человеческую жизнь Кара не могла. Но умела кое-что другое.