Чтение онлайн

За три часа усердного колдовства у Кары, наконец, получилось.

Незадолго до полудня к почтовой станции, где дожидался извозчик мортов, готовый отвезти заговорщиков в лагерь, подошла женщина с плотно закрытой корзинкой. К тому времени по всему Имаргону шли обыски, а стража обыскивала каждого подозрительного. Но женщину никто не задержал, ведь искали брюнетку со шрамами по имени Кара, а в повозку садилась блондинка по имени Стафия.

Иллюзия обращения требовала сосредоточения, поэтому Кара молчала и берегла силы для главного представления. На вопрос извозчика, где остальные, она коротко мотнула головой и показала корзинку. Мол, все, что надо, у меня. Больше вопросов не последовало, повозка тронулась, а Кара-Стафия приготовилась к главному испытанию своей жизни.

Ей предстояло обмануть безголового Асхара и выведать, что за угроза нависла над Альфарским королевством. А может, и над всем миром.

Свое знакомство с замком рыцарей Кара начинала снизу — с тюремного подземелья, сейчас продолжила его наверху. Последний уровень донжона был самой высокой точкой, продуваемой холодными ветрами, залетавшими с северных ледников. Если в Имаргоне давно царила весна, в бывшем замке Сантаны продолжалась зима, и новые хозяева — морты, прогонять ее не собирались.

Праздновали Первый день Черной Луны — старинный мортовский праздник, уходящий корнями к довоенному прошлому. Спроси кто Кару, о чем он, она бы не вспомнила. Да и вряд ли кто-то из собравшихся был на то способен. Вот дед Ягар — да, но таких, как ее старик, кажется, уже не осталось.

Пирующие согревались каминами, расположенными по четырем сторонам зала для торжеств, переносными жаровнями, масляными лампами и свечами, расставленными в таком количестве, что Каре казалось, еще немного — и сгорит весь воздух. Дышать, правда, было тяжело. Может, из-за корсета, который непривычно давил грудь, а может, из-за того, что она постоянно ловила на себе взгляды, значение которых порой было недвусмысленным. Кара не знала, как ответила бы на них Стафия, чей облик она украла, поэтому изображала смертельно уставшую и озабоченную даму. Мол, все мы такими бываем.

Тела Стафии и Филита она утопила в мутных водах Первой речки, привязав к их ногам по булыжнику. Речка не возражала, то было привычным для нее делом. Когда Кара покидала берег, она едва не столкнулась с двумя мужчинами, которые тащили за ноги и руки неподвижное тело. Первую речку следовало назвать Трупной или Мертвяцкой. За ее глубокое русло реку любил весь криминал города. Первая давно бы обмелела, если бы не сомы да щуки, обильно в ней водившиеся. Рыбаки в городе любили погадать на досуге: отчего рыба из Первой речки такая жирная?

По старой мортовской традиции праздничный стол на Черную Луну тоже устраивался рыбным. Прямо сейчас на Кару-Стафию глядела огромная рыбина неизвестного вида с яблоком во рту. Ее больше интересовал тучный болтливый морт, который сидел напротив. Интересно, где он так отъелся? В чернецах морты не голодали, но и изобилия пищи там тоже не наблюдалось. Неужели успел откормиться за тот месяц, что мятежники владели замком Сантаны? Болтали, что запасы рыцарских подвалов и складов поистине неиссякаемы. Асхар знал, куда бросать силы, и где можно по-настоящему окопаться.

Если морты и подозревали о готовящимся нападении рыцарей, на настроении пирующих это никак не отражалось. В зале собралось не меньше сотни человек, наряженных в черный шелк, черные кружева и черные воланы. В украшениях мортов блестело серебро, черная помада оставляла темные следы на бокалах с черным вином, а символы Черной Луны изобиловали в декорациях по всему залу. Собравшиеся не были похожи на военных магов — слишком изнеженные и мягкие на вид, и Кара предположила, что Асхар чествовал тех, кто за его войну платил.

Кара никогда не любила праздники, чувствовала себя скованной и на этом, особенно учитывая причины. Их было четыре.

Во-первых, у Стафии среди мортов в зале оказалось множество знакомых, и Кара не раз вспотела, уходя от щекотливых тем, которые могли ее выдать. Богачи и богачки лезли с разговорами, звали танцевать и искренне удивлялись отказам, каждый раз ставя под угрозу ее маскарад.

Второй причиной была груда человеческих голов, возвышавшихся на огромном блюде в центре зала. Здесь заканчивалось сходство с любым другим человеческим пиром. Головы были «свежие». Кара и рада была бы избавиться от такого «профессионализма», но взгляд безошибочно определял точное время смерти. Всех убили вчера за час до полуночи. В распахнутых глазах мертвецов полыхало кострище их подожженных домов и растоптанных жизней. Сорок семь голов — она даже их количество определила с точностью до единицы.

Блюдо метра два диаметром имело по краям отверстия для слива. Густая темная кровь еще сочилась по каплям, попадая в сосуды, расставленные вокруг постамента с блюдом. Мало кто из нынешних мортов мог наслаждаться зловонием смерти, как это, по легендам, умели делать древние морты, поэтому вокруг блюда курились благовония. Ароматы сандала, белого перца и лаванды смешивались с тяжелым духом, исходившим от голов мертвецов, создавая неповторимое сочетание запахов.

Кара не хотела иметь ничего общего ни с этими головами, ни с мортами, ни с жертвенными алтарями смерти. Несчастных убили на куполе в Овражьем Гаре, а головы отправили в замок для «украшения». Она сама вчера занималась похожим — пачкала руки в крови Стафии и Филита, и теперь совесть усиленно сражалась с Тьмой, пытаясь убедить Кару, что ее убийства — «во благо», «правильные», «во имя человечества».

Только Тьма звучала убедительнее, и шептала, что морты, которые вчера убивали жертв на боевом Куполе, думали примерно похоже: «во благо», «правильно», «во имя наших детей, свободы и будущего».

Третья причина заключалась во Тьме. В отличие от Кары той тут нравилось. Тьму будоражил блеск черных свечей, густой аромат крови, запах тел, наполненных вожделением и предвкушением — зла, похоти, величия, победы. Тьма хотела танцевать и веселиться. А еще она звала ее к Асхару — четвертой причине.

Тот, кто пророчил себя на место Растерзателя, стоял у распахнутого окна и вдыхал бодрящий воздух своим прежним носом. Кара еще не видела его таким довольным. Процедуру «приживления» головы она, к своему счастью, пропустила, сославшись на усталость после тяжелого задания и скорбь по Филиту, которого, якобы, убили рыцари Сантаны. Удивительно, как легко ей давалась ложь. И как легко в нее поверили. Кровь бывших друзей Кара пустила не только на иллюзию внешности, но и на то, чтобы в прямом смысле «затуманить» отрубленную голову Асхара. Риск был недопустим. Хоть голова и провела все время в мешке рядом с санкристием, который уничтожал любую мортовскую магию, Кара опасалась, как бы Асхар чего не подслушал.

Возможно, она перестаралась с «туманом», потому что Ландэр долго тер глаза, недовольно мотал головой и успокоился лишь тогда, когда слуга принес очки. Тьма нашептала, что Асхар исправит проблему со зрением, как только доберется до жертвенного купола, и Кара будет косвенно виновата в смертях еще десятка два человек. Но Кара отмахнулась. Завтра будет другим, а послезавтра, вообще, ни на что не похожим. За шепотком Тьмы слышалось истеричное веселье на грани паники. Скоро, совсем скоро начнется. У Кары не было права рисковать, поэтому она убедила себя, что с головой Асхара все сделала правильно.