Чтение онлайн

всходило солнце новой жизни, когда Ленин сказал

всем пастухам: «Боритесь и станете людьми...» Война

убила моего сына, который учился в Москве. Война

осиротила Замиру. Я не хочу, чтобы матери

оплакивали убитых детей. Я не хочу, чтобы дети оставалис без

отцов. Я не хочу, чтобы невесты оплакивали женихов,

жены мужей, сестры братьев. Я хочу, чтобы дети

учились, чтобы каменщики строили красивые дома, чтобы

там, где когда-то было горе, всегда светило солнце...

Напишите об этом Сталину, напишите, что я стара, но

52

я хочу долго жить под тем солнцем, которое он

зажег...

Она взяла лист бумаги и, высоко подняв его,

призывно протянула вперед.

К столу, как в час торжественной клятвы, один

за другим подходили пастухи и ставили свои подписи...

III.

Небо дрожало синей россыпью звезд. Серебром

отливала роса на ромашковых лугах. Замира лежала на

спине. Подушка жгла ей голову, и она то и дело

переворачивала ее.

— Мне страшно, нана1.

Старуха сидела рядом и большой белой рукой

гладила ее разбросанные волосы.

— Потерпи немного, уже ягнята заблеяли — это к

рассвету.

Замира приподняла голову и посмотрела в окно.

На темном предрассветном небе большая яркая

звезда рассыпала вокруг себя голубоватые дрожащие

снежинки.

Тяжело опуская голову на подушку, Замира

облизнула сухие воспаленные губы и прошептала:

— Ох, больно мне, нана, трудно...

— Скоро утро, — певуче сказала старуха.

Она опустилась на колени перед кроватью,

провела рукой по щекам Замиры, пригладила ее волосы и

ровным тихим голосом продолжала, как бы

убаюкивая:

— Кричи, милая, кричи, не стисняйся, это право

роженицы... Потохму и неугасима любовь матери, что

ребенок ей в великих муках достается... Скоро утро,

повезут тебя в больницу, белую, как снег, чистую,

как сама любовь матери. Вспоминаю, как я родила

своего сына. Была зима, февраль. В это время, сама

знаешь, озцы уже котятся. Лет мне было гораздо

меньше, чем тебе сейчас, и рожала я не в белой боль-

1 Нана — бпбупика.

53

нице, а в темном пастушьем шалаше, на соломе,

прикрытой войлоком. Теперь у тебя, ма хур, овцы

котятся в лучших условиях, чем женщина рожала

тогда...

Замира притихла. Медленная певучая речь

старухи успокаивала ее.

— ...В ту ночь волки задрали овцу и остались от

матери два маленьких беспомощных ягненка. Муж

принес их в подоле черкески, положил ко мне под

одеяло и сказал: «Жалко, согрей». Часто я потом

рассказывала об этом сыну и он смеялся, что родился

в одних яслях с ягнятами... А теперь времена, ма хур.

другие, сказочные времена...

— Ох, наиа, трудно мне, — прошептала Замира

запекшимися губами.

— Ничего, потерпи, скоро утро.

Старуха подошла к окну и распахнула его.

Предрассветный холод ворвался в комнату. Радостным

птичьим гомоном были полны росистые луга. Звенел

родничек под горой и розовый туман стлался над

холмами. Тычась теплыми сонными мордочками в

мохнатые бока матерей, ягнята нехотя отрывались от них.

Всходило солнце. Горячим золотом переливалось

оно в мокрых головках цветов. Приминая высокую

росистую траву, стада рассыпались по долине.

— Скоро тебя повезут, — ласково шептала

старуха, — старик еще с вечера ускакал, молодым не

доверил. До МТС всего тридцать километров, оттудп

позвонят в район и за тобой приедут, — говорила

старуха, чувствуя под рукой вздрагивающее тело

молодой женщины. — Тебе ведь доктора давно сказали,

что надо уезжать, а ты до всего жадная, никому

ягнят своих не доверила. А вот теперь твоего

маленького ягненка принять некому.

Быстро приближаясь, донесся в комнату гул

самолета.

— Это за тобой приехали, за тобой.

В высоком утреннем небе сверкнуло серебристое

крыло самолета. Машина делала круг перед

посадкой. Пастухи запрокинули головы.

— За ней, за нашей Замирой, — радостно гово-

5.4

:>или они. Тревожна была эта ночь в стане, пастухи

не спали, прислушиваясь к каждому шороху в

комнате За миры.

Как гигантский орел, парил санитарный самолет

над кирпичными постройками стана. Потом плавно

пошел к земле, коснулся колесами влажных головок

ромашек и опустился на скошенном лугу. Все

побежали к серебристой машине.

— Где роженица? — спросила молодая женщина

в белоснежном халате, выходя с носилками из

кабины.

Прежде чем проститься с Замирои, старуха тихо

сказала акушерке:

— Молодая... Это хорошо. И ты, и Замира, и

земля наша, и солнце — все, все молодое, — говорила

она, идя за носилками. Во дворе стана к ней подошел

муж, только что вернувшийся из МТС.

— Спасибо, спасибо, что поспел, — сказала она

ему. Потом повернула лицо навстречу восходящему

солнцу, туда, откуда доносился гул удаляющегося

самолета и, широко открыв голубые глаза, тихо

сказала:

— Полетела наша Замира навстречу жизни.

— Навстречу жизни, — повторили пастухи,..

1950 г.

ДВА ДЕТСТВА.

Моему маленькому сыну

^ляну .посвящаю.

Белое здание молочной фермы стоит па краю-

пшеничного поля. Молодые фруктовые деревья

двумя рядами окружают ферму. Посреди двора

раскинула свои тонкие ароматные ветви алыча. К дереву

привязана лошадь. Она лениво вскидывает мордой и