Чтение онлайн

мать, словно не расслышав вопроса, — полз твой

дед навстречу белым бандитам. Ветер заметал окопы

ледяной порошей, пули со звоном ударялись о

мерзлую зе*млю. Тут он встретился со своим кровником.

Оба схватились за кинжалы, но еще неосознанная

сила отвела удар кровной мести... Тогда-то и

родилась твоя счастливая молодость...

— Как, разве я родился в девятнадцатом году?—

удивился мальчик. — Не понимаю, мама.

— И да, и нет, — ответила мать. — Если бы не

эти годы, не видать бы нам нашего счастья сейчас...

Дед был ранен, он умирал, и, умирая, передал свое

оружие кровнику. Он показал на наступающих белых

и сказал: «Убей их, это они твои кровники, они

кровники наших детей». Тогда мне были непонятны

слова отца, и все люди, окружавшие его тоже

удивились — впервые они встретили силу, которая отвела

кинжал кровной мести... В страданиях, в крови и в

борьбе родилась твоя молодость... Сегодня, слушая

твой разговор о личном и общественном, я вспомнила

об этом времени... У меня украли детство, а твоя

жизнь идет светлой, широкой дорогой. Борись за нее!

Вот ты отказался полить деревья, они задыхаются

от жажды. А для кого они посажены здесь?.. Каж-

59

дой мелочью, трудом доказывай, что ты достоин

своего счастья...

— Сейчас полью, — 'горячо перебил ее мальчик,,

направляясь к бочке.

— Не надо, я сама сделаю, — остановила его

мать. — Я отведу тебя к вожатому и скажу, что не

пустила на сбор. Но ты сам расскажешь товарищам,

что не хотел мне помочь. Пусть звено решит, кто из

нас прав.

— Хорошо, — неожиданно твердо, по-мужски

произнес мальчик, — я расскажу... А можно мне

рассказать на звене про деда, про бой с белыми, пра

кровников? Можно рассказать, как они помирились?

Мать кивнула головой.

Они молча пересекли пшеничное поле. Высокие

колосья тяжело клонились к земле, легкой рябью

пробегал по ним ветерок. В теплом шелесте зреющего

зерна, в несмолкаемых шорохах ветра слышалась ей

звонкая молодость сына...

1950 г.

ЗАПИСКА.

Дочери моей

Ламзе посвящаю.

Значит, договорились, ребята?

— Не беспокойтесь, Анна Федоровна, — разда.

лись со всех концов класса детские голоса.

— Я надеюсь, — сказала пожилая учительница,—

что вы покажете себя настоящими семиклассниками.

От того, как вы будете учить уроки, как будете

сидеть в классе, вообще, от всего вашего поведения

будет зависеть практика наших молодых учителей...

— Знаем, знаем, если студент-практикант получит

тройку, так ему стипендии не дадут.

— Не только рто, — сказала Анна Федоровна.

— Вы должны понимать, что учитель не может сдать

свою педагогическую практику на тройку... Вот ты,

например, — обратилась она к краснощекому

ученику, — ты вчера чуть не заплакал, когда учительница

по географии поставила тебе тройку. Почему?

— Стыдно было, — ответил краснощекий.

— Тебе стыдно перед классом, а студенту будет

стыдно и перед вами, и перед своими профессорами,

и перед нами — старшими учителями. Поэтому

помогайте им. Молодой учительнице первый раз притти в

класс страшновато...

И Анне Федоровне вспомнился ее первый день в

школе.

...В 1915 году шестнадцатилетней учительницей

пришла Анна Федоровна в горскую, «туземную», как

называли их тогда, церковно-приходскую школу. Во

дворе ее встретили дети и молча, настороженно

разглядывали голубоглазую, светловолосую русскую де-

61

пушку. Она не говорила по-осетински, дети не гово^

рили по-русски.

Она ночевала в классе, устроившись на узеньких

партах. Сентябрьская ночь была темна, молчалива;

Где-то далеко, на другом конце аула надсадно лаяла!

собака, и в мутном осеннем небе тоскливо

курлыкали улетающие журавли.

Анна Федоровна смотрела тогда сквозь окно в

глухую осеннюю ночь и казалось ей, что идет она с

завязанными глазами по краю высокого обрыва...

Много лет прошло с тех пор... Когда-то длинные

русые тугие косы она выкладывает теперь на голове

белоснежной волнистой короной. Она теперь

заслужённая учительница, депутат Верховного Совета

республики, преподает русский язык в мужской школе.

Каждой год, когда порог ее класса переступают

молодые практиканты, она с юным волнением следит за

тем, чтобы ее ученики, упаси боже, как она говорит,

не подвели молодого, смутив его каким-нибудь

поступком.

Неделю назад она предупредила свой класс, что

в их школе будут проходить практику студенты

педагогического института.

— Через десять минут, ребята, придут и сама

студенты, их профессор и методист... Все ли у вас в

порядке?

— Всё, всё, Анна Федоровна, — ответил староста

класса и обратился к краснощекому ученику, который

получил вчера тройку по географии, — Ты всегда не

успеваешь писать диктант. Садись вперед, а то опять

будешь сто раз переспрашивать, спутаешь всё...

— Ладно уж, подумаешь, — обиделся

краснощекий, но все-же пересел на первую парту.

Еще не прозвенел звонок, а класс Анны

Федоровны был уже готов, и урок начался. У передней стены

сидели студенты, возле первой парты, куда пересел

краснощекий, поместился методист. Профессор и

Анна'Федоровна уселись немного в стороне.