Чтение онлайн

Отмахиваюсь от Курочки, и ощущаю, как волна, продолжая подниматься, движется навстречу плотинам в груди и голове, внутри меня. Цунами приближается стремительно, неотвратимо. Давление на плотины возрастает. Гигантская волна близко... И-И-И... ВЗРЫВ ОСИ ВСЕЛЕННОЙ! ПРОРЫВ! Обе плотины сметены. В голове и груди адские водовороты вертят какие-то обломки. Падение с гребня. Низвержение кипящей лавы... Мы с Курочкой низвергаемся, обрушиваемся и утыкаемся носами в благоухающую макушку Ады. Маятники Вселенной теперь легче пустых яичных скорлупок - внутри них космический вакуум. Излучая неведомые неуловимые импульсы, они отправляются в невесомость. Инопланетянка осторожно просовывает к ним изящную кисть своей верхней конечности и бережно накрывает ладонью, чтобы напитать энергией, но они, всё равно, пока легче лепестков ромашки, какие обрывают, гадая, и они легче лепестков сакуры, парящих и кружащихся в весеннем воздухе.

После взрыва Оси, Абдурахман-Мангал по-прежнему находится в Антимире и, хотя признаков жизни не подаёт, мы с Курочкой верим, что он жив.

Ада, насколько ей позволяет поза, подставляет мне щеку для поцелуя, счастливо улыбается и шепчет:

– Нашего друга я от приапизма полечила. Для закрепления надо срочно процедуру повторить!

Она приподнимается на локтях, выгибает спину и шутливо шепчет:

– В медицине это положение называется "коленно-локтевое".

Курочка укоризненно качает гебешком:

– А у нас в деревне такоо-кое поо-положение называется поо по-другому! Да ты сама в курсе...

Желая скорее оживить своего пленника, Ада сжимает стены интимной темницы по всей протяжённости, и делает плавное движение кормой вперёд-назад, но Абдурахман Мангал сейчас полужив, а Маятники Вселенной пока легче целлулоидных шариков для пинг-понга.

Я, как Хранитель Оси Вселенной, пытаюсь Ось освободить, но Ада обрушивает на неё живые тиски своего чрева и сладострастно сдавливает. Она вновь повторяет излюбленные движения кормой вперёд-назад, и Абдурахман Мангал, чуть живой, следует по инерции внутри инопланетного Туннеля Счастья.

Движения хвостовой части инопланетянки становятся всё сильнее, всё нетерпеливее, их амплитуда нарастает. Урчание и мурчание начинает переходить в постанывание и рычание. Стремясь к пику блаженства, Ада увлекается так, что всего на миг ослабляет хватку медовых тисков, и этого оказывается достаточно, чтобы Ось Вселенной покинула врата рая.

Инопланетянка хватает нашего друга Абдурахман Мангала, сжимает ладонями и жарко шепчет:

– Ну, почему Он не отстёгивается!

Курочка, качая головой, укоризненно квохчет:

– Толькоо-ко осьминог поо-поо-после спаривания оставляет член в теле партнёрши и отращивает себе новый.

Выгнув спину и шею, Ада энергично отклоняется назад и касается губами моей небритой щеки. Не меняя теперь положения тела, она приподнимает свою прелестную инопланетную корму и, раздвоив её, берёт рукой мою правую кисть и направляет туда, где недавно взорвалась Ось Вселенной.

– ДАВАЙ ЖЕ!
– повелевает инопланетянка.

Она наклоняется, опуская лицо, и утыкается подбородком в кушетку. И шепотом руководит: - Пальчик указательный... Осторожно... Другой пальчик, средний... Вооот, не резко. Пальчик к пальчику... Постепенно... Безымянный! Тааак... Хорошо! Мизинчик! Смелее! Отлично! А теперь - БОЛЬШОЙ!

Когда весь кулак, а за ним и половина локтя, скрываются во влажном и горячем чреве, напоминающем будто выскобленный изнутри звонкий арбуз, самка-аллирог снова издаёт победное "ЙЙЙЕССС!" И принимается раскачиваться и скакать теперь на моём кулаке-локте, поверх не знающей устали лошади-кушетки. Ада снова вздрагивает и стонет. Совсем забывшись, она своей рукой сдавливает Абдурахман Мангала так, что он, не то, что ничего сказать - он даже пискнуть не может.

Курочка, беспокоясь за нашего друга, квохчет:

– Поо-поо полегче, беспоо беспорточная коо-кобыла!

Но инопланетянка Рябу не слышит, а только сладостно стонет от ударов внутренностями о кулак, венчающий добрую половину моего локтя. Курочка ворчит:

– За безобразие такоо-кое, может, коо-кобыла поо-поможет нам из гуманоидариума убежать?!

Ось Вселенной в этот момент начинает наливаться силой, распрямляться и повышать угол эклиптики относительно экватора галактики. Фаллос Сапиенс жив! Его голова вновь полна любопытных мыслей! И Ада сознаёт это и, в предвкушении новых путешествий в рай, вновь прорывается её плотина.

Забывшись, что мы с ней не в джунглях, инопланетянка ревёт, восторженно трубит, будто самка слонопотама, лихо совокупляющаяся в густой чащобе под сенью раскидистых баобабов.

И новый жестокий приступ приапизма начинает закручивать Абдурахман Мангала в болезненнейший штопор.

– Это легкоо-коо-ко поо-поправить...
– успокаивает нас Ряба.

Но... что-то не так. Что?! Нам с Адой что-то мешает...

БАМ-БАМ-БАМ!

В дверь процедурной требовательно колотят.

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!

Ада же в конвульсиях космического экстаза никак не осознаёт происходящего, и очевидно, полагает, что так колотятся оба её инопланетянских сердца: запасное - в груди, и основное - внизу малого таза.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!!

В дверь процедурной ломятся, но Ада упорно не желает возвращаться с небес.

И только когда замок двери щёлкает от поворота ключа, вставленного кем-то снаружи, ледяной поток реальности, наконец, отрезвляет Аду. И она пугается. Да так, что мгновенный спазм интимной мускулатуры захлопывает райские врата её инопланетной промежности и капканом защёлкивает мне руку, аж по локоть. Не пытаясь встать с кушетки, Ада совершает бросок, чтобы удержать дверь вытянутыми руками, но... Увы! Паровоз не знал, что он теперь на жёсткой сцепке с тяжёлым товарным составом. Инопланетянка срывается, стягивая за собой закапканенного меня, Курочку и Ось Вселенной, и мы вчетвером летим на пол, как летают в пропасть вагоны в голливудских блокбастерах.

Дверь отворяется, и-и - БАЦ!
– Аде в лоб, отчего я врезаюсь в самый центр голой и мокрой хвостовой части инопланетянки.

Над нами доктор Лектор, в его лапе ключ. Позади него тупые морды аллирогов, а из-за их спин нам с Адой подаёт знаки товарищ Нинель - он же беглый муммий-Ленин, показывая, как победная труба слонопотамки разбудила джунгли на всех четырёх этажах дурдонского спецучреждения.

Включают верхний свет.

– КИДАЙ МЕШКИ! ВОКЗАЛ ОТХОДИТ!
– орёт муммий-Ленин Аде.

Обезумевшая, то ли от удара в лобешник, то ли от всего происходящего, Ада таранит головой скопление своих коллег в дверном проёме, устремляется в коридор и рвёт когти, драпая на четвереньках. А мы - теремковцы - мотыляемся за ней прицепом.

– АДА!
– орёт нам вдогонку доктор Лектор.
– КАК ТЫ МОГЛА?!

Он, будто, со всхлипом, добавляет:

– И, прости, Господи - С КЕМ!!...

Гуманоидариум наполняется гомоном растревоженных среди ночи гуманоидов. Куда и зачем бежит на четвереньках Ада, волоча нас за собой, мы пока не знаем. И мы вынуждены бежать за Адой на треньках - потому что одной конечности у нас, по-прежнему, нет, - она стиснута капканом в сыром и жарком чреве инопланетянки.