Чтение онлайн

Доктор Стржемббельс маненько стушевался и промычал:

– "М-м-ма секретю...тюэ э проститю...тюэ"...

Путтипут одёрнул их:

– Ближе к делу! Нас интересуют набережные Парижа. Кто может выглядеть там вполне обычно и привычно, не вызывая подозрений их полиции?

– Лез"артист!
– придумал доктор Стржемббельс.
– Художники!

– Рисовать умеешь?
– спросил его Путтипут.

– Non. Зато фоткаю классно!
– похвалился Стржемббельс.

– Ле букинист, ле турист, - предложил свои варианты доктор Глеббельс.

– Ле проститютюэ, - подъелдыкнул доктор Стржемббельс.
– В смысле, ле пютэн.

– Какие путаны?! Внедряться-то я буду!
– напомнил доктору Путтипут. И пнул ногой чемодан начальника переименованного КГБ.
– Платьев-то путанских в реквизит, блин, не положили!

– Ле кришнаит!
– поспешил подать идею генерал Наскрёбышев, но быстро стушевался - ни шафрановых тибетских, ни розовых кришнаитских платьев в его несессере, увы, тоже не было.

– А если ночью?
– спросил Путтипут.
– Кто, ночью там ещё, кроме "ле проститютюэ" ошивается?

Все задумались.

– Les clochards!
– снова блеснул прононсом доктор Стржемббельс.
– По-нашему - бомжи. Клошары!

– Пойдёт!
– одобрил Путтипут. И неожиданно спросил: - У кого есть пальто?

Все переглянулись.

– Я в шинели, - ответил генерал Наскрёбышев.
– От основателя ЧК товарища Феликса Эдмундовича Дзержинского по наследству перешла. Вместе с маузером. Я шинелку эту стюардессам при входе в тарелку сдал.

– У меня куртка канадская на гагажьем пуху, - сообщил доктор Глеббельс.
– Я тоже стюардессам сдал.

И все посмотрели на доктора Стржемббельса - среди придворных, его, за глаза, ещё звали "гламуриссимус".

– У меня... пальто, - признался Стржемббельс, - итальянское. Я тоже сдал.

– Отлично!
– сказал Путтипут, нажал серую кнопку вызова михалок из обслуги, и как только дежурный прапорщик подбежал, велел ему: - Забери-ка у стюардесс, брат Михалка, пальто доктора Стржемббельса и, вместе с другими михалками, отпинайте его, да хорошенько ногами измесите, выверните наизнанку, и все вместе дружно обоссыте. А потом просушите!

– Разрешите выполнять? ЙЕСТЬ!
– откозырнул Михалка и бросился выполнять.

Физиономия доктора Стржемббельса потемнела и сморщилась, точно сушёная груша для зимнего компота. А Путтипут обратился к чемодану Наскрёбышева и принялся деловито примерять накладные усы, бороды, кучерявые парики, очки с линзами - круглыми, как у Джона Леннона, и с синими стёклами - как у кота Базилио из "Буратино".

Доктор Стржемббельс, потрясённый горькой судьбой своего пальто, даже не следил за перевоплощениями Верховного Меркадера в персонажей историй про Гарри Поттера и Фантомаса. Путтипут же, заметив удручённое состояние придворного, успокоил его:

– Да не сс... не сомневайся: как французского короля схватим, так новое пальтишко тебе в Париже надыбаем.

– А зачем, Вадим Вадимович, надо было его обо... об... обписывать?!

– А для натуральности! Для по-о-олной натуральности. Вот, ты, товарищ Стржемббельс, толковый политтехнолог, заслуженный, так сказать, PR-ас, а сразу видать: без опыта агентурной работы. Они ж, бомжи-то, по нужде далеко не бегают - всё под себя. Ты скажи лучше, где удобней между ними незаметно затесаться? Где они кучкуются-то, бомжи французские?

– Под мостами, - растерянно ответил, не пришедший ещё в себя, Стржемббельс. И, нервно всхлипнув, напел песенку из репертуара своего далёкого детства: - Sur le pont d"Avignon l"on y danse, l"on y danse (На мосту в Авиньоне все танцуют, все танцуют)...

– Карту Парижа!
– приказал Путтипут Наскрёбышеву.

– Почты? Телеграфы? Банки?
– уточнил тот.

– Мосты!

На столе развернули карту.

– Показывай, - кивнул Путтипут Стржемббельсу, - где у них чего?

Доктор надел очки и, водя по схеме дрожащим перстом, указал:

– Вот мост Мирабо. Вот Королевский мост. А это - мост Святого Людовика,- видите - между островками? Далее... Архиепископский мост... А это мост Святого Михаила... Тут мосты: Нотр-Дам... Аустерлица... Луи-Филиппа... Вот, мост д"Альма... Мост Конкорд, значит, "Согласия"... Вот, мост Карусели... Дальше - Мост менял...

– Чего "менял"?!
– не понял Путтипут.

Стржемббельс, на всякий случай, пожал плечами:

– Там менялы, наверное, меняют, Вадим Вадимыч.

– Чего меняют?

– Ну, всяко-разно. Может, шило на мыло?

– Да тут ещё хренова куча разных мостов!
– заметил начальник переименованного КГБ, тыча в карту: - Глядите, вон, Мост у нижнего течения реки. Вон, Мост у верхнего течения реки. А вот, тут ещё мост Инвалидов...

Путтипут в предвкушении живого дела почесал ладони - вот она, романтика будней супер-агента КГБ - тут джеймсы бонды отдыхают.

– На местности, в ходе рекогносцировки, решим, под каким из мостов будет развернута моя ставка в Париже. Мост Инвалидов нам, конечно, больше подойдёт. "Костыли" у нас в реквизите есть. А патроны к ним?

– ТАК ТОЧНО, ТОВАРИЩ ВЕРХОВНЫЙ!
– отрапортовал начальник переименованного КГБ.
– Костыли на базе автомата Калашникова укороченные, складные, калибра 5.45, с боекомплектом; костыли на базе пулемёта Дегтярёва, калибра 7.62, бронебойные, с боекомплектом; костыли на базе пистолета-пулемёта Стечкина, калибра...

Путтипут остановил доклад генерала:

– Ясно. Теперь главное - легенда!

По науке, которую преподавали в Школе КГБ, агентурная легенда должна включать в себя, кроме новой национальности и нового рода занятий, также новое имя и новую фамилию.

– Итак, - генерал Наскрёбышев раскрыл блокнот и стал записывать: - род занятий резидента - БОМЖ.

– В смысле - лё клошар, - подъелдыкнул доктор Стржемббельс.

– Национальность?
– спросил генерал.

– Лё франсэ, - подъелдыкнул доктор Стржемббельс.

– Так я ж по-французски ни бельмеса!
– опомнился Путтипут.

– А, "Mёсьё, жё нё манж па си жур!"?
– спросил доктор Глеббельс.

– Мёсьё, жё нё манж па си жур!
– легко повторил Путтипут.

– Превосходно!
– зааплодировали доктора.
– Манифик!