Чтение онлайн

Дверь машины закрылась, и спина Мэри встретилась с гладкой поверхностью, Такер прижал её спереди. Её ягодицы были прижаты к краю закрытого окна, пальцы ног в нескольких дюймах от земли, пальцы Такера зарылись в её волосы. Прижимаясь лбами друг к другу. Перегрузка. Это была полная перегрузка — перейти от отсутствия прикосновений к самому совершенному их виду. Он был крепким и твердым, и она жаждала этого всё время, не так ли? Хотела снова стать ближе, как на лестничной клетке дома.

— Мы в лесистой местности, недалеко от двухполосного шоссе, — сказал он прямо у её рта. — Темно, но ты не видишь небо из-за крон деревьев. Земля покрыта сосновыми иголками, местами комки твердого снега…

Такер продолжал говорить, пока её сердце парило. Он описывал их окружение. Без того, чтобы она просила.

— Спасибо.

— Нам не стоит этого делать, Мэри, — в противоречие его словам, бедра Такера плотно прижались к её бедрам и качнулись, достаточно твердо, чтобы машина закачалась, и жестокая дрожь пробежала по нему. — По стольким причинам. Ты выходишь замуж за другого. Ты моя…

— Я твоя кто?

— Моя пассажирка, — наконец прохрипел он. — Господи, я хочу тебя.

— Твои руки, — прошептала она с улыбкой. — Мне нужно, чтобы они были на мне.

— А мой рот? — их губы соприкоснулись. — Я могу поцеловать тебя?

От изумления и волнения у неё перехватило дыхание. Она была так сосредоточена на боли в груди и в женском естестве, что даже не остановилась, чтобы подумать о поцелуе. Но вдруг она поняла, что не может жить без того, чтобы рот Такера не двигался на её собственном. Это было жизненно важно. — Да, пожалуйста.

Мэри всегда задавалась вопросом, как выглядит восход солнца. Это было ближе всего к нему, что у неё когда-либо было.

Слегка скошенные губы Такера осторожно разомкнулись над её, всасывая и медленно поворачиваясь, словно ключ в замке, открывающий дверь в некую зачарованную страну. Ночные звуки усилились вокруг них, вместе с трением их одежды, потому что, как только поцелуй начался, он стал единственным способом выживания.

Это был её первый поцелуй, и всё же каким-то образом она знала, что Такер не целовал много женщин. Его руки суетливо выбирались из её волос, чтобы ухватиться за крышу машины, за чем последовал звук хрустящего металла. Словно он был потрясен до глубины души. Он целовал её по-одному, отстранялся, затем пробовал по-другому, не в силах решить, как лучше распробовать её, или желая целовать так, как больше всего нравится ей. Это сделало его еще дороже. Его губы были прохладными, но всё же они клеймили её своей неотложностью, его грудь расширялась, словно наполняясь давлением, пока не прижала её к машине вместе с его бедрами. Плотный бугорок нерешительно коснулся её лобка, толкнувшись однажды, прежде чем Такер оттащил нижнюю часть тела с рваным звуком.

Мэри хотела вернуть это обратно. Она точно знала, что это за твердый предмет у него между ног. Тильда могла держать её в неведении о многих вещах, но даже её мать объяснила механику между мужским и женским телами. Было так много причин, по которым она не могла соединить свое тело с телом Такера, но она хотела, чтобы он был уязвим с ней. Жаждала этой близости с ним.

Но прежде чем Мэри успела озвучить просьбу увидеть его, всего его, Такер провел кончиками пальцев по её животу, приподнял подол платья и обхватил её между бедер.

Крик Мэри эхом разнесся среди деревьев. И он стал громче, когда Такер начал медленно и благоговейно массировать её плоть через трусики, его рука была такой огромной по сравнению с её, что не осталось места, которого он бы не коснулся. Трение было везде, влажная ткань тянулась сквозь расщелину её женственности, двигаясь быстрее, чем больше она поощряла его, открывая рот и приветствуя его язык, давая ему свой, поскуливая, когда они поглаживали, трусь, как две половинки целого.

— Это то, что тебе было нужно? — он прервал их поцелуй, чтобы спросить.

— Да, — выдохнула она.

— От… меня, — он издал звук недоверия. — Не могу поверить… что тебе нужно было это от меня.

Обещание удовольствия и облегчения от боли хлестало внутри неё, и она могла только кивнуть, могла только сжать пальцы на его рубашке и позволить волнам подниматься всё выше. Золотистое сияние заменило привычную черноту за её глазами. Красиво, так красиво, что у неё перехватило дух. И всё, о чем она могла думать: еще, еще, еще.

Она сказала это вслух? Должно быть, потому что Такер простонал в поцелуй и стянул её белье вниз, позволяя хлопковому щиту упасть до колен, вернул свой квартет толстых пальцев к сочленению её бедер, проскользнул сквозь складки и нашел бугорок сверху, растирая его костяшкой, пока она не закричала и не начала бить его по плечам, нечленораздельная мольба о пощаде.

— Мэри, я… — начал он хрипло. — Господи, милая. Ты так намокла, слушая, как я дерусь?

— Ради меня. Сражайся ради меня.

Он водил своими пропитанными средним и безымянным пальцами по её клитору, отстраняясь, чтобы собрать влагу с её входа, прежде чем вернуться, чтобы тереть, тереть, безжалостно загоняя её выше, к некоему пределу, где она никогда раньше не была. — Я бы сразился со всем миром, если бы ты попросила меня. — Эти слова были как бензин для огня, который она не понимала. Знала только, что он не погаснет, если он не продолжит касаться. Быстрее, быстрее. — Твои враги — мои, Мэри.

О, Господи. Сундук с сокровищами был взломан внутри неё, открывая что-то погребенное. Скрытое. Примитивное и сырое. Там, в закусочной, он был как лев, сражающийся за свою львицу, и… может, может, это чувство принадлежности, которое давало Мэри ощущение, сделало её такой жадной до его внимания. Такого внимания. Каким-то образом она знала, что так было бы не с любым самцом.

Это был Такер.

— Я мог бы ввести палец внутрь тебя, милая, — он прижался ртом к её уху. — Я мог бы толкнуть его поглубже и вытащить влажным. Ты хочешь этого?

— Да.

Несмотря на то, что он просил разрешения с уверенностью, чувство изумления, благодарности промелькнуло сквозь его сигнатуру. В его открытом рте, в хрусте металла над её головой было написано удивление, в пальце, который глубоко проникал в её женственность и исследовал мягким толчком. Это было именно то, чего она жаждала, хотя до сих пор не знала этого. Давление, твердое присутствие его пальцев, движение туда-сюда. Она подумала о весе Такера, прижимающем её, и о совсем другой его части, наполняющей её. Подумала об этом и о его агрессии во время боя, о том, как он балансировал бы где-то между тем состоянием и своим милым «я», если бы они занимались любовью, обнаженные, кожа к коже, сливаясь в ритме —

Основание ладони Такера прижалось к её клитору, толкая, пока эта грешная рука не прижала её нижнюю часть тела к машине в самой чувственной пытке. — Я твой мастер на все руки, Мэри. Я повезу тебя, защищу, буду служить твоему телу. Я буду делать это столько, сколько мне позволят, и буду благодарен, — и его рука слегка терлась, пальцы всё еще глубоко, глубоко внутри её пола, и самое восхитительное ощущение скатилось по ней. — Всё, чего я хочу взамен — это смотреть, как ты кончаешь.

— Такер.