Чтение онлайн

Краем глаза он заметил, как Бунтаро выходит на дорогу перед Анджин-саном, готовый заставить его послушаться. "Как глупо, - мелькнуло у него в голове, - и как напрасно". Он все так же не сводил взора с Блэксорна и почувствовал, что тот повинуется.

– Хорошо, иду, господин Торанага. Прошу прощения, сейчас иду, согласился Блэксорн. Он вытер пот с лица и собрался идти в другую сторону.

– Спасибо, Анджин-сан.
– Торанага не выдавал своего торжества. Он смотрел, как Блэксорн послушно уходит прочь - злой, сильный, опасный, но управляемый теперь его волей. А впрочем... Почему бы и нет? Торанага вдруг передумал.
– Анджин-сан!
– окликнул он. Да, настало время ослабить путы и пустить птицу в свободный полет - последнее испытание, - Послушайте, да, идите, если хотите. Я думаю, лучше не убивать Тсукку-сана, но, если вы хотите его убить, - убейте. Но лучше не убивайте.
– Он сказал это медленно, тщательно выговаривая слова и повторил еще раз.
– Вакаримас ка?

– Хай.

Торанага посмотрел в эти невероятно голубые глаза, заполненные слепой злобой, и задумался... Убьет или нет эта дикая птица, пущенная на волю, свою жертву, или вернется на руку, не попробовав мяса?

Торанага махнул рукой, отпуская его. Блэксорн повернулся и направился в северном направлении, в сторону Тсукку-сана. Бунтаро отступил с его дороги. Блэксорн не замечал никого, кроме священника. День, казалось, стал еще более жарким...

– Итак, Ябу-сан, что он собирается делать?
– задал вопрос Торанага.

– Убить. Конечно, он убьет его, если сможет поймать. Священник заслуживает смерти. Все христианские священники заслуживают смерти. Все христиане. Я уверен, они устроили это несчастье с кораблем - священники или Кийяма, - хотя и не могу доказать.

– Вы ручаетесь своей жизнью, что он убьет Тсукку-сана?

– Нет, господин, - поспешил ответить Ябу.
– Нет, я бы не стал, прошу меня простить. Он варвар, - оба они варвары.

– Нага-сан?

– На его месте я убил бы священника и всех их - теперь, когда вы дали разрешение. Не знаю никого, кого бы я так ненавидел. Последние два дня Анджин-сан стал как безумный - ходит взад-вперед, бормочет что-то, смотрит на остатки корабля, спит там, свернувшись калачиком на песке, плохо ест... Нага еще раз посмотрел на Блэксорна.
– Я согласен, что в гибели корабля природа не виновата. Я знаю священников, - каким-то образом они стоят за этим делом...
– Доказать тоже не могу, но... Я не верю, что пожар начался из-за бури.

– Ну, так говори - что он будет делать?

– Он взорвется. Посмотрите, как он идет... Я думаю, он убьет, - я надеюсь, что он убьет.

– Бунтаро-сан?

Бунтаро повернулся к ним, - тяжелые его щеки были не бриты, он твердо упирался в землю мускулистыми ногами, держа лук наготове.

– Вы посоветовали ему не убивать священника, - вы не хотите, чтобы он погиб. Убьет его Анджин-сан или нет, мне все равно, господин. Меня интересует, как это касается вас. Можно я остановлю его, если он вас ослушается? На таком расстоянии мне это легко.

– Можете вы гарантировать, что только раните его?

– Нет, господин.

Торанага тихонько засмеялся и прекратил обсуждение.

– Анджин-сан не убьет его. Он будет кричать и возмущаться, шипеть как змея и размахивать мечом... А Тсукку-сан - надуваться "святым" фанатизмом, совершенно не испугавшись, и отвечать: "Это была случайность. Я не трогал ваш корабль! " Тогда Анджин-сан обзовет его вруном, Тсукку-сан еще больше переполнится усердием, и повторит свое заявление, и поклянется, что это правда, именем Бога... Возможно, проклянет его еще раз... И они будут ненавидеть друг друга еще двадцать жизней. Никто не погибнет. По крайней мере не теперь.

– Откуда вы знаете все это, отец?!
– воскликнул Нага.

– Наверняка не знаю, мой сын. Но что я говорю - то и случится. Всегда важно не жалеть времени, изучая людей. Важных людей... Врагов и друзей. Чтобы понять их. Я наблюдал за ними обоими. Они оба очень нужны мне. Что вы об этом думаете, Ябу-сан?

– Я согласен с вами, господин, - Ябу внезапно встревожился.

Нага бросил быстрый взгляд на Анджин-сана: тот все еще идет своей неторопливой походкой, он уже в семидесяти шагах от Тсукку-сана... Священник ожидает его со своими собратьями... Легкий ветерок колышет их оранжевые накидки.

– Но, отец, они же не трусы? Почему же... как они могут с честью выйти из этого положения?,

– Он не убьет по трем причинам. Первая: Тсукку-сан безоружен и не будет сопротивляться, даже если дойдет до рукопашной. А убивать невооруженного человека - это противоречит его принципам, это позор, грех по их христианской религии. Вторая - он христианин. А третья - я решил, что еще не время.

Бунтаро выразил свое мнение:

– Пожалуйста, извините меня, я могу понять третье и даже первое. Но не то ли настоящая причина их ненависти, что оба считают - другой поклоняется не Христу, а сатане? Они ведь так его называют?

– Да, но их Бог Иисус учил - или считается, что учил, - надо прощать своих врагов. Это сущность христианства.

– Но ведь это глупо-о...
– протянул Нага.
– Прощать врага глупо.

– Я согласен.
– Торанага посмотрел на Ябу.
– Глупо прощать врага. А ваш взгляд, Ябу-сан?

– Да, я тоже так думаю.

Торанага посмотрел на север: две фигуры теперь совсем близко друг от друга... Торанага проклинал свою неосмотрительность. Ему все еще были очень нужны они оба, не стоило рисковать ни одним... Он отпустил Анджин-сана, просто чтобы погасить его возбуждение... Он не посылал его убивать... Он сожалел о своей глупости. Теперь он ждал, захваченный происходящим, как и все... Но случилось так, как он и предсказывал: их столкновение было коротким, резким, злым - это заметно даже с такого расстояния. Торанага радовался про себя, - ему стало гораздо легче. Э-э-э, слышать бы, что там говорится... Знать бы наверняка, что он Прав... Ага, вот Анджин-сан уходит... Тсукку-сан за его спиной вытирает лоб цветным носовым платком...

– Вот вам!
– с восхищением воскликнул Нага, - Как мы можем проиграть в войне при таком командире?

– Слишком легко, мой сын, если это моя карма.
– Настроение у Торанаги изменилось.
– Нага-сан, прикажи самураям, которые вернулись на галере из Осаки, идти в мой дом.

Нага бросился исполнять приказание.

– Ябу-сан, я рад, что вы благополучно вернулись обратно. Распустите полк, - после ужина мы с вами поговорим. Могу я послать за вами?

– Конечно. Благодарю вас, господин, - Ябу отсалютовал и ушел.

Оставшись один - охранников он отослал на такое расстояние, чтобы они не могли подслушать, - Торанага уставил внимательный взгляд на Бунтаро: он неспокоен, как собака, на которую долго смотрят. Наконец он не выдержал:

– Господин?

– Как-то вы просили его голову...

– Да... да, господин.

– Ну?

– Он... он оскорбил меня в Анджиро. Я... я все еще опозорен.

– Я приказываю забыть об этом позоре!

– Тогда это было забыто, господин. Но она изменила мне с ним, и это нельзя простить, пока он жив. У меня есть доказательства. Я хочу его смерти. Сейчас. Он... Пожалуйста... Его корабля нет... Какая от него теперь польза, господин? Я прошу об одной милости на всю жизнь.

– А какие доказательства?

– Всем известно. По пути из Ёкосе. Я говорил с Ёсинакой. Об этом все знают, - угрюмо добавил он.

– Ёсинака видел их вместе? Он обвиняет ее?

– Нет, но то, что он сказал...
– Бунтаро поднял глаза - в них застыла боль.
– Я знаю, и этого достаточно. Пожалуйста, я прошу об этом как о единственной милости на всю жизнь. Я никогда ни о чем не просил вас...

– Он нужен мне живым. Не будь его, ниндзя захватили бы ее и обесчестили, а значит, опозорили бы и вас.