Чтение онлайн

– Одна просьба на всю жизнь... Я прошу вас. Его корабль пропал, - он исполнил все, что ему назначено. Я прошу вас.

– У меня есть доказательства того, что он не опозорил вас и ее.

– Простите, какие доказательства?

– Послушайте меня - это только для вас. У нас с ней было соглашение. Я приказал ей подружиться с Анджин-саном.
– Торанага уже устал от Бунтаро. Они стали друзьями. Анджин-сан боготворил ее, но он никогда не опозорил вас с ней или она - вас с ним. В Анджиро, как раз перед землетрясением, когда она первой предложила поехать в Осаку, освободить всех заложников - публично бросив вызов Ишидо, а затем усилив кризис совершением сепукку, чтобы он ни пытался сделать, - в этот день...

– Это планировалось еще тогда?

– Конечно. Разве вы не знали? В этот день я приказал ей развестись с вами.

– Как?

– Развестись. Вы не понимаете слов?

– Да, но...

– Развестись. Она много лет терпела ваши безумства, вы плохо обращались с ней. А как вы вели себя с ее кормилицей, с другими женщинами? Разве я не говорил вам, что она была нужна мне, чтобы переводить язык Анджин-сана? А вы все равно не сдержались и поколотили ее, - чуть не убили ее в тот раз... Так ведь?

– Да, простите...

– Пришло время покончить с этим браком. Я приказал его кончить, прекратить. Тогда же.

– Она просила развода?

– Нет. Я сам решил и приказал ей это. Но ваша жена просила меня отменить приказ. Я не выполнил просьбы. Тогда жена ваша заявила, что тут же совершит сеппуку, и без моего позволения, прежде чем ее заставят опозорить вас таким образом. Я настаивал на повиновении. Она не согласилась. Ваша жена заставила меня, своего сюзерена, отменить мой официальный приказ. Убедила меня привести его в действие только после Осаки, - мы оба знали, что Осака для нее значит смерть. Вы понимаете?

– Да, я понял вас.

– В Осаке Анджин-сан спас ее честь и честь моих женщин и моего младшего сына. Без него они и все остальные заложники в Осаке там бы и остались, я погиб бы или оказался в руках Икавы Джикья, - возможно, в цепях, как преступник!

– Пожалуйста, извините меня... но почему она так поступила? Она же ненавидела меня... Почему она отложила развод? Из-за Сарудзи?

– Ради вашего имени. Так она понимала свой долг. Ваша жена заботилась о вашей чести - даже после своей смерти. Часть нашего соглашения - что это должно быть тайной между нею, вами и мною. Никто этого знать не должен: ни Анджин-сан, ни ее сын - никто, даже ее христианский исповедник.

– Что?

Торанага объяснил все еще раз... Бунтаро не сразу, но как будто разобрался во всем, и Торанага его отпустил. Наконец-то один... Можно встать, потянуться, не думать ни о чем... Как он утомился от всех этих дел, навалившихся на него после приезда сюда... Солнце все еще высоко, хотя после полудня прошло немало времени. Он почувствовал жажду и выпил поданного телохранителем холодного чаю. А теперь - к берегу. Скинув пропотевшее кимоно, Торанага поплыл и ушел на глубину... Но долго оставаться так нельзя - стража сразу забеспокоится. Он вынырнул и поплыл на спине, глядя в небо... Ему так нужно скопить сил для предстоящей долгой ночи...

"Ах Марико, - думал он, - какая вы удивительная женщина. Да, удивительная... Даже сейчас, потому что, конечно, будете жить вечно. Где вы - на вашем христианском небе, с вашим христианским Богом? Надеюсь, что нет. Это было бы ужасной потерей... Я надеюсь, что ваша душа ждет сорокового дня, чтобы, согласно Будде, заново родиться где-нибудь здесь. Я молюсь о том, чтобы дух ваш пришел в мою семью... Но снова в виде женщины - не мужчины... Мы не можем вообразить вас мужчиной. Слишком большая потеря, если вы вдруг будете мужчиной... " Он улыбнулся. Все, что он рассказал Бунтаро, так и произошло в Анджиро, хотя она и не вынуждала его отменить свой приказ. "Как могла она заставить меня сделать то, чего я не хочу? " - задал он вопрос небу. Она почтительно и корректно просила его не сообщать о разводе до возвращения из Осаки. "Но, - успокоил он себя, - она совершила бы сеппуку, если бы я отказал ей. Она бы настаивала. Непременно бы настаивала, и это все бы испортило. Заранее согласившись, я только спас ее от позора и препирательств, а себя - от беспокойства. А теперь я держу это в тайне, как она, конечно, и пожелала бы... Мы все от этого только выиграем. Я рад, что уступил... "- размышлял он, потом громко рассмеялся. Тут его накрыло небольшой волной, - он набрал полный рот воды и закашлялся...

– С вами все в порядке, господин?
– Встревоженный охранник плыл рядом.

– Да-да, конечно, - Торанага сплюнул воду. "С водой надо поосторожнее, - подумал он.
– Будет мне наука... Сегодня это уже вторая ошибка".

Он увидел остов корабля. "Давай - кто кого! " - окликнул он телохранителя. Соревноваться с Торанагой значило на самом деле соревноваться. Однажды некий генерал нарочно позволил ему победить, надеясь завоевать его расположение. Эта ошибка стоила ему очень дорого... Телохранитель выиграл. Торанага поздравил его и уцепился за остов судна, ожидая, когда успокоится дыхание, потом огляделся - он был очень любопытен, - ушел под воду, осмотрел киль "Эразмуса"... В лагерь он вернулся освеженный и готовый к дальнейшему...

Для него на удачно выбранном месте был уже построен временный дом под широкой тростниковой крышей, на толстых бамбуковых столбах. Стены из седзи и перегородки поставили на поднятом от земли и покрытом татами деревянном полу. Часовые - на местах, приготовлены комнаты для Кири и Сазуко, помещения для слуг и поваров, соединенные сетью тропинок, устроенных на временных сваях.

Своего сына Торанага увидел в первый раз. Госпожа Сазуко не могла же быть так невежлива, чтобы принести ребенка на плато, - она боялась помешать важным делам, - хотя он-то был рад... Ребенок его очень порадовал.

– Чудный мальчик, - похвалил он, привычно держа его на руках, - И вы, Сазуко, моложе и красивее, чем были раньше. Надо вам еще ребенка... Материнство вам идет.

– О, господин, я боялась, что больше никогда вас не увижу, не смогу показать вам младшего сына... Как мы старались спастись из этой ловушки... И войска Ишидо...

– Посмотрите, какой прекрасный ребенок! На следующей неделе я построю храм в его честь и обеспечу его...
– он остановился, уполовинил цифру, которую собирался было назвать, и тут же разделил ее еще пополам, двадцатью коку в год.

– О, господин, как вы великодушны!
– Она радовалась от всего сердца.

– Вполне достаточно для этого несчастного священника, чтобы он мог сказать несколько раз "Наму Амида Бутсу".

– О да, господин. Храм будет построен около замка в Эдо? О, как замечательно! Вот если бы он стоял на реке... хотя бы на ручейке!

Он согласился неохотно, - даже такой проект стоил бы дороже, чем он хотел заплатить за такую ерунду. "Но мальчик хорош, я могу проявить в этом году такое великодушие", - подумал он.

– О, спасибо, господин...
– Госпожа Сазуко запнулась. На тенистую веранду, где они так уютно расположились, спешил Нага.

– Прошу простить меня, отец, но что делать с вашими самураями, которые вернулись из Осаки? Как бы вы хотели их повидать - всех вместе или поодиночке?

– Поодиночке.

– Да, господин. Еще: священник Тсукку-сан хотел бы повидать вас, когда вам будет удобно.

– Скажи, что я пошлю за ним, как только представится такая возможность.
– Торанага снова заговорил со своей наложницей, но она вежливо и безоговорочно попросила у него прощения и ушла, зная, что он хотел бы немедленно поговорить с самураями. Он просил ее остаться, но она просила разрешения уйти, и он согласился.