Чтение онлайн

– Терпение - великая вещь, Тсукку-сан...

– Да, конечно. Но почему вы заговорили об этом, господин?

– А я думал про Ёкосе. Тогда было все по-другому - совсем недавно...

– Пути Господни неисповедимы, господин. Я так рад, что вы еще не выехали за пределы своих границ.

– Вы хотели меня видеть?
– Торанага смеялся про себя над японским, каким говорил священник, но и завидовал в глубине души - редкие способности к языкам...

– Только чтобы просить извинения за случившееся.

– Что сказал Анджин-сан?

– Много злых, несправедливых слов... Обвинения... Что я поджег его корабль.

– Вы поджигали?

– Нет, господин.

– А кто?

– На то воля Божья. Была буря, и корабль загорелся.

– Это не дело рук Бога. Вы говорите, что не участвовали в этом - вы, или кто-нибудь из священников, или еще кто-то из христиан?

– О, я помогал как мог, господин. Я молился, мы все молились... Ей-богу, я считаю, что этот корабль был орудием дьявола, - я много раз говорил это. Знаю, что вы так не думаете, и еще прошу меня простить, что выступаю здесь против вас. Но не думаете ли вы, что это стихийное бедствие помогло, а не помешало вам?

– Как это?

– Отец-инспектор больше не будет отвлекаться, господин, и сконцентрируется на господине Кийяме и господине Оноши.

Торанага без обиняков заявил:

– Все это я слышал и раньше, Тсукку-сан. Какую практическую помощь может оказать мне главный священник христиан?

– Господин, доверьтесь...
– Алвито спохватился, потом искренне произнес: - Извините меня, пожалуйста, господин, но я чувствую, что, если вы доверитесь Богу, он поможет вам.

– Я так и делаю, но больше верю в себя. А тем временем узнаю, что Ишидо, Кийяма, Оноши и Затаки собрали свое войско. Ишидо выставит против меня триста или четыреста тысяч...

– Отец-инспектор выполнит свое соглашение с вами, господин. В Ёкосе я потерпел неудачу, - теперь, я думаю, появилась надежда.

– В бою мне вряд ли удастся использовать эту надежду.

– Да, но Бог может победить при любом перевесе сил.

– Да... Если Бог существует, он может победить при любом перевесе сил.
– Голос Торанага стал резче.
– О какой надежде вы говорите?

– Честно говоря, я не знаю, господин. Но разве Ишидо не выступает против вас? Разве он не выбрался из Осакского замка? Разве это не еще одна случайность?

– Нет, но вы поняли важность его решения?

– Да, очень хорошо. Я уверен: отец-инспектор тоже понял.

– Может быть, Ишидо передумает, сделает господина Кийяму главнокомандующим, спрячется в Осаке и направит против меня Кийяму и наследника?

– Я не могу ответить на этот вопрос, господин. Но если Ишидо покинет Осаку - это будет чудо.

– Вы серьезно сочтете это чудо еще одним делом рук вашего христианского Бога?

– Ничто не случается без его ведома...

– Даже если мы умрем - то ничего не будем знать о Боге! Я слышал, отец-инспектор выехал из Осаки.
– Торанага возликовал: по лицу Тсукку-сана пробежала тень... Эта новость пришла в день, когда они покидали Мисиму.

– Да, это так, - признался священник.
– Он отправился в Нагасаки, господин.
– Опасения его усилились.

– Провести погребение Тоды Марико-сама?

– Ах, господин, вы уже все знаете! Мы все - глина на гончарном круге, который вы вертите.

– Не люблю пустую лесть... Вы забыли?

– Нет, господин, прошу меня извинить. Я не то имел в виду.
– Алвито уже почти пал духом в этой беседе.
– Вы против такого погребения, господин?

– Я тут ни при чем. Она была особенной женщиной, и пример ее заслуживает любых почестей.

– Да, господин, благодарю вас. Отец-инспектор будет очень рад. Он убежден - это очень важно.

– Конечно. Она была моим вассалом и христианкой, - ее пример не останется незамеченным другими христианами. Или теми, кто хочет перейти в христианство.

– Я бы сказал - не это не останется незамеченным... Конечно, она заслуживает всяческих похвал за свое самопожертвование.

– За то, что отдала свою жизнь, чтобы другие могли жить?
– загадочно поинтересовался Торанага, не упоминая о сеппуку, просто о самоубийстве...

– Да, за это.

Торанага улыбнулся про себя, заметив, что Тсукку-сан ни словом не обмолвился о другой женщине, Кийяме Ачико, - о ее смелости, ее смерти, о захоронении.
– Оно тоже должно проводиться с большим почетом и положенными церемониями. Голос его стал строже:

– Вы, стало быть, не знаете, кто распоряжался или помогал в этой диверсии на моем судне?

– Нет, господин. Мы только молились...

– Я слышал, строительство вашей церкви в Эдо подвигается...

– Да, господин. Еще раз благодарю вас.

– Ну, Тсукку-сан, я надеюсь, что труды главного священника христиан скоро принесут свои плоды. Мне нужна больше чем надежда, и у меня долгая память. А сейчас у меня к вам просьба - мне нужна ваша помощь как переводчика.
– Внезапно он почувствовал, что священнику это очень не по нутру.
– Вам нечего бояться.

– О, господин, я не боюсь его... Прошу меня простить, - я просто не хочу иметь с ним дела.

Торанага встал.

– Я требую, чтобы вы уважали Анджин-сана! Его мужество не требует доказательств - он несколько раз спасал жизнь Марико-сан. Он сейчас не в себе, - его можно понять... Потерял свой корабль...

– О да, такая жалость...

Торанага направился к берегу, телохранители с факелами освещали ему путь.

– Когда ваше руководство даст мне отчет о том случае с передачей оружия?

– Как только будет получена вся информация из Макао.

– Пожалуйста, попросите ускорить отчет.

– Да, господин.

– Кто из дайме-христиан связан с этим делом?

– Простите, не знаю. Не знаю даже, участвовал ли кто-то из них.

– Жаль, что не знаете, Тсукку-сан... Это сэкономило бы мне много времени. В том, чтобы узнать правду об этом деле, заинтересованы многие дайме.

"Ах, Тсукку-сан, - думал Торанага, - вы прекрасно понимаете, я мог бы загнать вас в угол... И вы бы извивались и метались, как змея, и я бы вынудил вас именем вашего христианского Бога, и вам пришлось бы признаться: "Кийяма, Оноши и, возможно, Харима". Но время еще не пришло... Вы еще не готовы узнать: я считаю, что вы, христиане, не повинны в диверсии с кораблем, - ни Кийяма, ни Харима, ни даже Оноши. Я уверен в этом! И все-таки это не просто случайность, воля провидения. Это дело рук Торанаги... "Но почему? " - можете вы спросить.