Чтение онлайн

Расслабляясь в Контуме, весь первый день мы даже не заикались об Альфа-Один. Затем на второй день я проснулся, чувствуя головокружение, лихорадку, и спазмы желудка. Меня рвало, и я не мог удержать в себе даже воду. К обеду у меня не было аппетита, и я чувствовал себя настолько слабым, что лег. К тому времени спазмы одолели меня настолько, что я не мог сидеть. Во второй половине дня я потерял контроль над своим кишечником и был вынужден шатаясь брести в медпункт. Затем мои подкашивающиеся ноги отказались работать.

Медики поставили капельницу, когда я потерял сознание. Позже я узнал, что у меня была опасная для жизни болезнь — бактериальная дизентерия, которая так подорвала мое состояние, что тридцать шесть часов спустя, когда оно стабилизировалось, я потерял двадцать два фунта (10 кг) от обезвоживания. Источником было неизвестно что — в тропиках болезни повсюду.

Когда я наконец пришел в себя, я поднял глаза и увидел Боба Ховарда. Он пожелал мне скорейшего выздоровления и сказал, что у него был долгий разговор с Джоном Алленом. После того, что Джон пережил в РГ "Алабама" — чудо, что он остался жив — он был неправ, считая себя обязанным вернуться в разведку. Ему не нужно было доказывать, что он все еще может это делать, хотя он и сделал это.

"Джон отправляется в Лонгтхань, чтобы преподавать в разведшколе Один-Ноль", — объявил Говард. "Им там пригодится такой хороший парень, как он". А что насчет РГ "Иллинойс"?

"РГ "Иллинойс" теперь твоя", — сказал Говард. "Ты Один-Ноль, Джон. Возьми пару недель и просто потренируйся".

Эти новости и большая доза тетрациклина поставили меня на ноги два дня спустя, как раз вовремя, чтобы Первый сержант разведки Норм Дони отправил Гленна Уэмуру и меня на комиссию по повышению. В результате боевых потерь у нас освободилось множество нашивок штаб-сержантов, так что мы с Гленном вернулись свежепроизведенными из E-5 в E-6. Что же до РГ "Иллинойс", там все выглядело нестабильно. Я унаследовал Джеффа Гарсию как своего Один-Один и взял в качестве Один-Два другого добровольца, который нес охрану на воротах. Оба были многообещающими, но они были коротки [56] : через несколько недель они начали оформлять ротацию для возвращения домой, оставив меня единственным американцем в группе.

Затем, аллилуйя, это было будто я получил первый выбор в драфте NFL. Первый сержант Дони дал мне только что прибывшего штаб-сержанта Билла Спенсера, кадрового NCO Сил спецназначения с предыдущим боевым туром во Вьетнаме в Проекте "Дельта", и годом в Таиланде в 46-й роте Сил спецназначения, занимавшейся подготовкой местных солдат. Билл был умным, сильным, увлеченным и опытным — я не мог бы выбрать лучшего человека. Хотя он был на семь лет старше, он был абсолютно профессионален и предан. Теперь у нас был фундамент для группы.

С помощью Билла я вскоре поставлю РГ "Иллинойс" на зеленый статус, готовую к бою.

Однажды днем в середине августа мы с Биллом были в дежурке разведроты, когда из Центра тактических операций появился первый сержант Дони и объявил: "РГ "Нью-Йорк" пытается взять пленного". Вместе с несколькими Один-Ноль мы отметили, что светлое время заканчивается — было пять вечера — и задумались о целесообразности затевать бой в столь позднее время.

Джон Сент-Мартин из РГ "Нью-Йорк" взял с собой восемь человек, включая Один-Один Эда Волкоффа, Один-Два Джона Блаау и пятерых монтаньяров. Его группа была высажена двумя днями ранее, менее чем в двух милях (3,2 км) от места, где был убит Деннис Бингем из РГ "Гавайи".

Они не слышали сигнальных выстрелов, не видели следопытов и не наталкивались на свежие тропы — вообще никаких признаков противника — до конца третьего дня, когда они вышли из бамбуковых зарослей и обнаружили постройки из толстых бревен, хорошо замаскированные под пологом двухъярусных джунглей. Пробираясь вперед, Сент-Мартин видел троих северовьетнамцев, расхаживающих и следящих за костром, на котором готовилась пища. Это был большой лагерь, простирающийся за пределы его поля зрения, и по протоптанным тропам между строениями он мог судить, что он тут уже несколько лет. Обитателями лагеря, решил Сент-Мартин, должно быть, были инженерные войска, обслуживающие Шоссе 110.

Он оттянул РГ "Нью-Йорк" на 100 ярдов, чтобы подумать. Лагерь был отличной находкой, но разве не было бы еще лучше, если он схватил бы одного или двух из этих NVA и захватил какие-нибудь документы из одной из тех построек? На этом, шестом для него выходе у него будет самый лучший результат, какой когда-либо давал любой из Один-Ноль — но время было на вес золота, поскольку уже близился вечер.

Сообщив по радио о своем открытии оперативному офицеру S-3 через Наездника Кови Карате Дэвиса, Сент-Мартин сказал, что намерен взять пленного, и попросил вертолеты в Дакто подготовиться к экстренной эвакуации. Пилот Кови, везший Карате, капитан Дон Фултон, посчитал, что это отличная идея. При немедленном исполнении план Сент-Мартина мог бы увенчаться успехом. Но S-3 решил добавить свой штрих, объявив: "Добро на взятие пленного, но сначала вызвать авиаудар".

"Это глупо", — подумал Сент-Мартин. "Внезапность исчезнет, как только упадет первая бомба". Он сопротивлялся, и радиосообщения летали туда-сюда. Наконец, S-3 передал: "Это приказ".

Но теперь пошло еще больше задержек, больше потерянного светлого времени в ожидании истребителей. Когда прибыли А-1, был уже почти закат, и у них было мало топлива, так как они уже вылетали на задачу по спасению сбитого пилота. Хуже того, у них не было ни кассетных бомб, ни напалма, только 500-фунтовые бомбы, не лучшее вооружение для данной ситуации. Но придется обойтись бомбами, потому что не оставалось достаточно светлого времени, чтобы ждать еще одну группу истребителей.

Люди Сент-Мартина не могли отметить цель дымом или сигнальными ракетами, не выдав своего присутствия, однако опасность разрывов 500-фунтовых бомб не позволяла им находиться достаточно близко, чтобы наблюдать попадания бомб. Поэтому РГ "Нью-Йорк" пришлось отойти, обозначить свое местонахождение с помощью зеркала, а затем корректировать по звуку взрывов. Вынужденный пользоваться таким неточным способом, Сент-Мартин уложил бомбы так близко, что сотрясением его подбросило в воздух.

Затем находившийся над ними Карате Дэвис передал, что А-1 сбрасывают последнюю бомбу.

Сент-Мартин подполз к бревну, выглянул, и обнаружил, что бомбы вообще не попали в постройки. Затем он увидел троих вооруженных солдат NVA, рысью бегущих к бункеру. Сент-Мартин прошептал Один-Один Волкоффу и двум ярдам: "Займите правый фланг. Я собираюсь подкрасться и инициировать контакт. Пока я привлекаю их внимание, вы прокрадитесь, и посмотрим, что нам удастся заполучить". За ними следовала вторая линия из трех ярдов во главе с радистом, сержантом Джоном Блау.

Сент-Мартин выдернул чеку гранаты и перешагнул через бревно.

"Мы заходим", — прошептал Раз-Два Блаау в свою рацию.

Сент-Мартин вскинул руку, но огонь NVA прошил его — раз-заз-раз — лодыжку, бедро, живот, развернув его. В ушах зазвенело, и мир закружился, когда он повалился назад через бревно и каким-то образом отбросил гранату, не причинив вреда. Почти парализованный болью, он посмотрел вниз и увидел, что его кишки вывалились наружу. Он знал, что мало кто выживает после столь тяжкого ранения, и начал молиться. Повсюду раздавался треск огня АК.