Чтение онлайн

"Это важно", — согласился он. "Могу ли я что-то сделать?"

"Они не слышали мой Шведский К, сэр — с глушителем. Если я фактически не попадал в кого-то, они даже не знали, что я стрелял, но когда я подстрелил того парня, он не упал мертвым. Девять миллиметров, это отстой. Мне нужно оружие, с которым если я выстрелю в кого-то, и он упадет, то останется лежать. Сэр, мне нужен CAR-15".

Абт похлопал меня по плечу. "Я посмотрю, что смогу сделать", — сказал он и вышел.

Во время опроса на следующее утро я не мог не смотреть на занимающие все стены разведотдела карты, на которых были отмечены убежища и базовые лагеря противника на границах Камбоджи и Лаоса. Я вспомнил фразу репортера — "неуловимый враг" — которая описывала угрозу партизан, незамеченными ускользающих в джунгли. Это был вздор. Американские подразделения тратили недели, даже месяцы, бесплодно прочесывая Южный Вьетнам в поисках этого "неуловимого врага", в то время как наши группы SOG почти каждый день находили по ту сторону границы северовьетнамских солдат, и всегда в огромных количествах.

Наш отчет был кратким и ясным. Все, что мы могли сказать помимо подробностей нашей перестрелки — эти закаленные и подготовленные солдаты NVA находились прямо там, куда упали бомбы, что, по-видимому, понравилось ВВС и администрации Никсона. В результате секретные бомбардировки были расширены, так что, совершив к концу года около 1000 вылетов, B-52 сбросили почти 27000 тонн бомб только на северо-востоке Камбоджи. Для большинства этих ударов BDA будут выполнять разведгруппы SOG.

После опроса меня вызвали на склад, где Дэйв Хиггинс вручил мне CAR-15. Подполковник Абт выполнил обещание. Он имел серийный номер 905442 — я запомню его навсегда, потому что это оружие служило мне безупречно, верой и правдой. Дэйв не дал никаких пояснений, но я ушел, подозревая, что Абт нашел его украшающим стену у какого-нибудь штабного офицера. Меня заботило только, что после пяти месяцев в разведке у меня наконец-то появился собственный CAR-15, оружие, пуля которого обеспечивала в четыре раза большую баллистическую летальность, чем 9-мм у Шведского K. Вручая Хиггинсу свой Шведский K с глушителем, я поклялся, что больше никогда не поддамся соблазну сексуальной привлекательности оружия. Я пришел к выводу, что огнестрельное оружие это инструмент, и чем экзотичнее инструмент, тем ограниченнее его полезность.

Примерно в это же время наше подразделение в Контуме было переименовано в CCC (Командование и Управление Центральное — Command and Control Central), что отражало новый статус, равный нашему бывшему вышестоящему штабу в Дананге, Командованию и Управлению Север, и Командованию и Управлению Юг в Баньметуо. Наш район действий не изменился — северная Камбоджа и южный Лаос — поменялась лишь наша цепочка командования, так что теперь мы подчинялись напрямую штабу SOG в Сайгоне. В одночасье все, от знаков на бамперах джипов до вывески над нашей столовой, поменялось с CCN FOB-2 на CCC. Название столь же безобидное, как Группа исследований и наблюдений, Командование и Управление Центральное намеренно вызывало зевоту и держало любопытствующих на расстоянии.

Несмотря на то, что в ходе оценки результатов бомбометания мы провели на земле всего один час, мы получили полную неделю отпуска и провели ее, расслабляясь и выпуская пар. Однажды вечером, когда мы обсуждали за пивом наш последний выход, я спросил Бена, где он научился такому блестящему тактическому приему с перебеганием через LZ. Он задумался на секунду, а затем ответил: "Да нигде. Просто это имело смысл. Я понял, что так было правильно".

Что!? Подобно тому, как в первый раз глаза, наконец, видят скрытое изображение на стереограмме, ответ Бена позволил мне разглядеть то, на что я смотрел все это время, не осознавая этого. Я думал об этом часами.

Я впитывал уроки каждого, но не думал глубже. Теперь Бен показал мне, что запоминания и повторения проб и ошибок других разведчиков недостаточно. Мне нужно было думать и видеть по-новому. На выходе, как я теперь понял, все, с чем я сталкивался, предлагало тактические варианты — возможности или опасности — но я должен был быть достаточно осознанным, чтобы заметить их: ситуационная осведомленность. А затем мне нужно было быть достаточно проницательным, чтобы оценить и использовать их: навык, который я позже окрестил тактическим чутьем. Я видел, что местность, как и погода, была нейтральной, и мне нужно было выяснить, как использовать это на благо моей группы. Подобно тому, как животное может воспринимать свое окружение и как хищник, и как добыча, с этого момента я должен был постоянно видеть и оценивать все вокруг себя, от теней и света до запахов, звуков и цветов. Видишь то поваленное дерево? Это препятствие, если нам придется бежать в том направлении, но это также укрытие от огня, если мы нырнем за него. С опытом я научусь оценивать все в поле зрения с первого взгляда. Именно так видел свое окружение Джо Уокер, я знал это, даже не спрашивая его. Хороший Один-Ноль думал постоянно. Вдобавок к этому новому осмыслению я начал перенимать мелкие привычки, такие как скользить от дерева к дереву вместо того, чтобы просто идти по джунглям, чтобы я всегда был рядом с укрытием, если противник устроит нам засаду. Замечая и используя множество мелочей чуть лучше, чем северовьетнамцы, в совокупности мы будем решительно превосходить их. Наряду с учетом уроков, полученных другими людьми, мое новообретенное осознание и тактическое чутье со временем и опытом разовьются в почти инстинкт, подобный тому, что Бен продемонстрировал на нашей LZ, и множество раз спасут жизнь мне и моим товарищам по группе.

Пока я переваривал это открытие, наша война продолжалась. Всего через два дня после нашей камбоджийской перестрелки O-1 SOG пролетел над нашей целью для проведения BDA с воздуха, но был сбит вражеским зенитным огнем. В то время как пилот и пассажир с заднего сиденья прятались в воронке от бомбы, их ведомый, капитан Пит Джонсон, помчался к приближающимся северовьетнамцам, а Наездник Кови Люк Дав стрелял из M-16 с заднего сиденья, выигрывая время, чтобы наши вертушки безопасно вытащили их.

Неделю спустя, 13 мая, сержант первого класса Майк Скотт сидел на заднем сиденье O-1 первого лейтенанта Брюса Бессора, пролетавшего над разведгруппой в Лаосе в сорока милях (65 км) к северо-западу от стартовой площадки Дакто. Внезапно их маленький самолетик оказался под огнем 37-мм зенитных орудий, сбивших его. В течение целых пяти дней муссонная облачность не позволяла вести поиск с воздуха, после чего все признаки крушения самолета исчезли. Позже разведгруппа рассказала на опросе: "Когда его сбили, мы слышали, как враги кричали и ликовали".

Скотти и Бессора, живых или мертвых, так и не нашли.

Наши собственные потери никогда не прекращались, да и как можно было ожидать иного? Постоянно в меньшинстве, глубоко в тылу противника, без связи ночью, имея для огневой поддержки и эвакуации лишь авиацию — опасные условия означали большие потери. Но это только половина истории. Как говорили в клубе: "Иногда ты ешь медведя, а иногда медведь ест тебя". Да, медведи преследовали нас, но мы тоже пожирали много медведей и делали жизнь в их тылу максимально опасной.

Хотя в перестрелках мы постоянно наносили больше потерь, чем несли, наши засады также причиняли феноменальный урон, и наши группы показали себя искусными уничтожителями грузовиков. Однажды ночью Джо Уокер устроил засаду на целый конвой, затем отошел и вызвал по нему авиаудары. Боб Ховард ночью подбежал к грузовику и забросил мину Клеймор к сгрудившимся в кузове северовьетнамским солдатам, подняв их на воздух. Он ушел без единой царапины.

Установка мин также нарушала движение. Один-Ноль Лютор "Люк" Дав, Один-Один Дэвид Гилмер и Один-Два Джон Миллер вывели из строя вражеский грузовик на лаосском Шоссе 110 с помощью противотранспортной мины. Затем, применяя то, чему научился на том выходе, позже, будучи сам Один-Один, Гилмер повторил трюк с РГ "Техас". Вместе с лейтенантом Грэгом Глэсхаузером и специалистом-четыре Ричардом Новаком он хитро установил мину под водой на речном броде. В придачу Гилмер проложил детонационный шнур от мины к двум замаскированный Клейморам и двум гранатам с белым фосфором.

В полночь они услышали вдалеке грузовик, подъезжающий все ближе и ближе. Гилмер начал думать, что он проехал мимо мины, затем, БАААААА-БААХ! И еще взрывы, вторичные детонации взрывчатого груза в кузове грузовика, которые длились четверть часа. Полковник Абт отдал должное ловкости Гилмера, как и все мы. По возвращении ему никак не удавалось заплатить за выпивку.

Еще одним успешным убийцей грузовика был Один-Ноль Оливер Хартвиг, РГ "Огайо", который вместе с Один-Один Тимом Линчем и Один-Два Майком Кьюропасом взорвал грузовик на Шоссе 110 примерно в десяти милях (16 км) к востоку от минной засады Гилмера. Северовьетнамцы даже не пыталась искать группу Хартвига, очевидно, полагая, что грузовик был поражен бомбой, а не миной.

Другой коварный минер, Один-Ноль Джерри Денисон, называл свое коварное хобби "единственным, что я люблю делать". Его специальностью были противопехотные мины, присутствие которых он маскировал, веля ярдам испражняться посреди тропы. "Вот маленький солдатик с АК на плече, на пути в Южный Вьетнам", — объяснял Денисон, — "идет по тропе, и внезапно на ней оказывается куча говна. Чарли не хочет наступать в говно! Так что он обходит его, БАБАХ! Наступает на мою мину!" Его трюк с дерьмом срабатывал не раз.