Чтение онлайн

Хотя уничтожать грузовики и минировать дороги было здорово, величайшим достижением и самым опасным подвигом было взятие пленного. Захват означал вероятную перестрелку на оживленных дорогах и тропах, и около базовых лагерей, обычно против сил, численно превосходящих вашу группу. После захвата пленный замедлял передвижение, в то время как другие северовьетнамцы устремлялись за вами, зная, что у вас в руках один из их товарищей. Но взятие пленного — а посредством него получение из первых рук свежих разведданных — гарантировало группе и ее Один-Ноль высочайшее уважение и почести, плюс бесплатный отдых на Тайване для американцев, а также новые часы "Сейко" и бонус каждому туземному члену группы.

Только лучшие Один-Ноль брали пленных, а лучшие способы захвата были предметом бесконечных дебатов в сержантском клубе. Некоторые Один-Ноль считали, что захват должен быть спланированной засадой с выведением из строя одного NVA с использованием прицельного выстрела или взрывного заряда, и одновременным уничтожением его спутников. Они выступали за все, от экзотической жидкой взрывчатки "Астролит" [49] до бесшумных пистолетов.22 калибра. Другие Один-Ноль считали, что лучше наброситься на одиночного NVA, если такового удастся найти, и сбить его с ног, чтобы избежать вероятности случайно убить его. Один из командиров групп, задумавшийся об использовании баллончика со слезоточивым аэрозолем полицейского типа, зашел так далеко, что прыснул из него в ничего не подозревающего вьетнамского прохожего возле нашего расположения, затем через переводчика спросил, что чувствует жертва, заплатил кашляющему человеку 500 пиастров (5 долларов) и отправил его своей дорогой. Тест убедил его не применять слезогонку против вооруженного противника.

Были проверены и испытаны все мыслимые способы, но, несмотря на изощренность тактических приемов, отвагу людей и множество стимулов, за всю войну группы SOG захватили в Лаосе и Камбодже менее пятидесяти пленных. Просто это было очень трудно сделать.

Некоторые из лучших захватов были импровизациями, использованием представившейся возможности, как это произошло, когда РГ "Техас" Дэвида Гилмера взяла на Шоссе 110 солдата противника, изображавшего опоссума [50] после перестрелки.

В другой группе при попытке захвата пятеро человек набросились на северовьетнамца, проходившего мимо них. Потеряв свой АК, этот одинокий солдат дрался как загнанная в угол крыса, отбиваясь кулаками и ногами, кусаясь, пробил себе путь через всю группу, а затем бросился прочь по дороге. "Один-Ноль испытал к этому сукину сыну такое уважение", — вспоминал Боб Ховард, — "что хотел, чтобы он ушел. Но прежде чем (Один-Ноль) успел отвести его ствол, один из ярдов пристрелил парня".

Один-Ноль РГ "Флорида", мастер-сержант Норм Дони из пистолета.22 калибра с глушителем вывел из строя одиночного солдата NVA, который упал, и был готов связать его, когда к месту происходящего подоспело большое подразделение северовьетнамцев. Взрыв РПГ осыпал Дони осколками, а его потенциальный пленный бросился к своему АК, но оглушенный Дони успел выстрелить первым, несколько раз попав в него из пистолета с глушителем и убив. Когда подразделение NVA почти настигло его, Дони присоединился к Один-Один Джо Моррису и побежал к LZ, где обнаружили остальную часть группы.

Когда-нибудь, надеялся я, я уничтожу грузовик или возьму пленного. Исходя из этого, я начал собственные эксперименты, пользуясь содержимым инженерного склада нашего расположения, рогом изобилия хаоса и разрушения — пластическая взрывчатка, динамит, детонационный шнур, детонаторы с замедлением, экзотические мины — все, чего мне хотелось, и сколько хотелось, только знай себе взрывай, а потом возвращайся за добавкой. Я загустил бензин для напалмового Клеймора, который должен был метать желеобразное топливо, как кварту (0,95 л) соплей, но оно не загоралось. Затем я протестировал имитатор перестрелки с замедлителем, чьи взрывающиеся детонаторы, как я надеялся, обманут противника, заставив его думать, что по нему стреляют. Это работало так себе. Единственным моим настоящим успехом был способ инициирования дымовых и слезоточивых гранат взрывателем замедленного действия, чтобы они срабатывали через секунды, минуты или даже десятки минут, чего нет ни в одном наставлении по пиротехнике, хотя пройдет год, прежде чем этот трюк пригодится. Мои эксперименты со взрывчаткой никогда не заканчивались.

Но какими бы инновационными ни были мои эксперименты, они были детской игрой по сравнению с подрывником из соседней группы — назовем его просто сержантом Джонсом. Вместо того чтобы использовать стандартные армейские мины или мины-ловушки, Джонс придумывал свои собственные, с которыми больше никто не хотел иметь дела. По-видимому, они работали, сама странность его адских устройств гарантировала, что какой-нибудь любопытствующий солдат NVA будет играться с ними. Джонс не выглядел особенно крутым, но все знали — не связывайтесь с этим парнем!

Его репутация, однако, не распространялась на нашу вьетнамскую общину, которой он был неизвестен. Поэтому, рассматривая его просто как очередную цель для воровства, однажды ночью вьетнамец разрезал оконную сетку над его койкой и захапал его новенький кассетный плеер, купленный в тот же день в PX [51] . Когда он обнаружил пропажу, то не стал сообщать об этом и настаивать на обыске туземных казарм. Нет, верный своему духу, он просто пошел в PX и купил еще один кассетный плеер, идентичный первому.

Вернувшись в свою комнату, он разобрал его, отложив внутренности, но сохранив кнопки и крутилки. Затем, хитро перемонтировав, он сделал еще одно из своих адских устройств, заменив электронные потроха полуфунтом (226 гр.) пластической взрывчатки C-4. Это радио было его подарком тому, кто украл первое. Если радио украдет кто-то другой, это все равно было бы справедливо. В более благородном сообществе его товарищи по группе могли бы остановить его или побежать и доложить об этом, но в фаталистическом мире SOG это выглядело самосудом на фронтире.

И теперь оставался только последний штрих — припаять электродетонатор к батареям и выключателю радио. Через минуту все было сделано. Ему оставалось только вставить детонатор во взрывчатку и закрыть пластиковый корпус плеера. Он долго и пристально смотрел на него, а потом ему пришло в голову: "Откуда я знаю, что это сработает?" Как бы невероятно это ни звучало — это абсолютная, как перед богом, правда — он должен был знать — он взялся за ручку радио — и повернул ее!

Сработало идеально.

К счастью, он не вставил детонатор в C-4, а то бы его разнесло. Тем не менее, алюминиевый корпус взорвавшегося детонатора усеял его осколками от лба до пояса, и он вопил всю дорогу до медпункта. Его быстро эвакуировали, и это было последнее, что мы слышали о нем. В расположении стало немного безопаснее, особенно для его ближайших соседей, которые давно боялись, что они все могут превратиться в дым.

Какими бы ни были наши выходки, подполковник Абт оказался на удивление терпимым, и когда мы узнали его получше, он показал себя таким же простым и порядочным, каким было мое первое впечатление о нем. Иногда по вечерам он сидел с нами в клубе, рассказывая о своем боевом опыте молодого пехотинца во время Второй мировой войны. Он живо описывал, как бросался под оливковые деревья в Италии, распластывался на земле, спасая жизнь, когда немецкие самолеты бомбили его подразделение. Он всегда был готов сыграть партию в метание подков, приглашая всех желающих. И как хороший лидер, Абт делал все, что мы от него ожидали, и даже больше.

В один из дней он появился на стартовой площадке Дакто как раз в тот момент, когда РГ "Гавайи" готовилась к заброске. В стерильной форме без знаков различия, с М-16 и полевым снаряжением он ничем не отличался от любого другого члена группы.

Любопытный лейтенант 4-й пехотной, очевидно, расстроенный тем, что никто не отдал ему честь, когда он проходил, прорвался к воротам стартовой площадки и потребовал сказать, кто разрешил нашим людям носить форму без опознавательных знаков. "Наш командир", — ответил Абт. Надменный лейтенант заметил, что на Абте нет собачьих бирок [52] , а затем узнал, что ни у кого нет удостоверений личности. Довольно! Молодой офицер достал ручку и блокнот, чтобы записать имена всех, начиная с Абта.