Чтение онлайн

Те ушли, никого не выбрав. Я тоже. Во двор напротив, на качели. Расхотелось релакса.

И чтобы Сергей работал в подобной обстановке полгода и сам ни разу не попробовал - счетчик подозрительности зашкаливает. Ш-ш-ш, трещит и искрит. Они еще так это подчеркивают - у нас железно без интима. Ага, оба раздеты и в масле, и трутся друг об друга всем, чем только можно - ну ни разу не интим, о чем вы.

Или, все же, обошлось, и Сережа не рискнул на “страшный массаж”, он вроде и бесплатно умеет, кого хочешь зацепить.

Жалко девчонку на самом деле, обозвали.

Смотрю на телефон - снова звонит папочка. Отталкиваюсь ногами от земли и сбрасываю. Мы уже болтали, час назад - мне сложно! Поковырял интернет, нашел Сережину страничку, ужасается: Олеська, что за изврат?

Про женское белье, которое тот носить любит. И ведь сотовый у него уже, мог бы убрать идиотский статус. Но ему же надо, чтобы все гаже еще было, конечно. Папа его по имени даже назвать не может, плюется: “ты с этим”, “что этот”, “я этому” - напряг как-то надо решать.

А я и сама согласна почти, что Сережа “этот”. Только ругаться не могу, не с ним.

Зеваю. Опять не высыпаемся, и мир похож на сюр.

Он за рулем, и отвлекать нельзя, но все равно пишу сообщение:

Сколько раз ты к ним на массаж ходил. Не ври, что за полгода ни разу.

Он отвечает голосовым, что, вообще не ходил. Раньше помещение арендовали в другом районе, а сюда недавно переехали. И с салоном особо не пересекаются, вход общий.

Ревнуешь опять?

Не пишу. Еще не отошла от Вики, но да, это точно ревность, к каждому столбу, к страшным и не страшным, ко всем. Только представлю его с кем-то и закипаю, со свистом, как чайники чугунные старые. Смеялась над Антоном, когда он изводил меня, а сама-то. Верю ему, но от гадкого воображения некуда деться, как и от родителей. Да хуже. Родители раз-другой-третий душу вынут, и, может, все наладится. А с собой не договориться, каждый миг словно на прозекторском столе, и тебе ковыряют внутренности холодными острыми предметами.

Вику так убить готова.

Качели тяжелые, противный скрип оглашает двор. По-вечернему уютно, дети копошатся. Они в песочнице возятся, с сырым после дождя песком, и рубятся в волейбол, марают грязным мячом одежду. Радость.

Поднимаю подошвами пыль внизу, она оседает на коричневой коже сапог.

Вижу Сережин джип. Он выходит из машины и машет рукой. Мотаю головой. Он идет сам. Перебегает через дорогу. Переоделся, темная рубашка и бежевые брюки. Обязательно красивым быть настолько? Говорят же, мужчина должен быть симпатичнее обезьяны, и хватит. За что ему такая внешность, всегда удивлялась, как люди рождаются божествами.

У него в руках праздничная коробка с бантом. На лице рот до ушей.

– Скучаешь?
– он с трудом втискивает зад в соседнюю качельку.
– Купил оплетку на руль. И набор бочонков-вонючек.

– Не застрянешь?
– мрачно хмыкаю, глядя, как он скорчился на узкой деревяшке.
– Вызовем спасателей, тебя сфоткают и в интернет выложат, в раздел приколов.

– Ладно, если ты улыбнешься, - он достает телефон из кармана, поворачивает экран.
– Мне линию обрывают. У одногрупниц ноги кривые - согласен. А пацанам зачем наотправляла? Про толстые ляжки? Обо мне щас черте что думают.

– Тебе дело есть до них?

– В общем, нет. До тебя только.

– Честно?

– Пречестно.

– Точно-преточно?

– Правда-преправда, - он смеется. Ловит мою ладонь.
– Мы ролями поменялись? Теперь ты мне не веришь?

– Страшно, - сжимаю крепче его пальцы. Раскачиваюсь, подтянув ноги.
– Кажется, что-то случится обязательно. И все у нас кончится.

– Завязывай, бабка-знахарка, - его хорошее настроение ничем не перебить.
– Пойдем, я тебе карты раскину на любовь. Научу играть без страховки. Скажи, как жить без твоего тепла в этих джунглях, - он подмигивает. Собирается встать. Кряхтит, - только блин. Помоги все же.

– Что?
– поворачиваюсь. У него глупый вид, быстро хлопает длинными ресницами.
– Вылезти не можешь?- соскальзываю с качели и наклоняюсь над ним. Ерзает, зажатый железяками. Ржу в воротник.
– Шутишь?

– Нет, - отбрасывает подарок в сторону. Давит себя, как пасту из тюбика. Слушает мои всхлипы и раздражается.
– От смеха не лопни, - хватает за руку.

– Все-все. Сереж, ты только не волнуйся, - тяну его на себя, другой ладонью закрываю улыбку.
– А то так и пукнуть недолго.

– Сама щас пукнешь, - огрызается, но сам смеется. Жадный до меда медведь, застрял в норке у кролика, а я выдергиваю его уже двумя руками, скольжу сапогами по траве.

– Будем ждать, когда похудеешь, - говорю, задыхаясь.
– Ох, - делаю рывок.

Качеля отпускает его со скрипом, придает еще ускорения в пятую точку. Он летит на меня, и сбивает с ног, оба валимся на землю.

Он тяжеленный, я хриплю.

– Пятачок, ты жив?
– он нависает надо мной, оперевшись на руку, другой ощупывает живот под кружевом блузки.

– Прекрати, там дети, - улыбаюсь, выворачиваюсь, по виску скользят его губы.
– Сережа, трава грязная!

– Прям как ты. Знаешь, все эти сладкие словечки? Грязная девчонка, ее надо наказать, - он поднимается, ставит меня на ноги. Шлепает сзади по шортам.

– Да что ты…- вижу, как неодобрительно качают головами бабки в беседке и хмурюсь на него.

– Я отряхивал, - он выставляет руки перед собой. Оборачивается, сгребает с земли коробку с подарком.
– Идем?

На втором этаже большое помещение, видно, что переделанное из нескольких, с арками. Вразнобой столы и игровые автоматы, народу не так много, и все заняты, на нас никто и не смотрит, кроме сотрудников. Официантка с подносом в черном строгом платье, с прямыми черными волосами, как у меня. И молодой парень за полукруглой стойкой, натирает бокалы.

– Привет, - Сережа забрасывает подарок куда-то вниз, проскакивает за стойку. Хлопает по ней ладонями и смотрит на меня.
– Что будешь? Это Олеся, - сообщает он удивленному парню с полотенцем.

– Которая жена твоя?
– тот стреляет глазами.
– Мишаня говорил.

– Ага. Привет, - читаю имя на бейджике.
– Егор, - влезаю на высокий барный стул.
– “Ржавый гвоздь”, - заказываю Сереже.
– А где обещанная вечеринка?

– Рад знакомству, - Егор подмигивает.- Народ еще не собрался, - кивает на часы.
– Может, к девяти.

Сережа треплется с ним про работу, достает бутылки и лед. Делает громче музыку - всем плевать, как сидели, так и сидят, уткнувшись в карты, фишки и экраны. Рядом со мной пристраивается девочка-официантка, тоже заказывает коктейль. Накрывают один из покерных столов: пару салатов, картошку с курицей, арбуз и конфеты, поесть готовил Егор сам, так мило.

Мне легко и спокойно, ушел нервяк, слушаю, отвечаю, смеюсь. Целуюсь. Первый раз Сережа при мне пьет, непривычный запах крепкого спиртного, но его не портит, у него губы горькие и руки горячие, и он говорит еще больше ерунды, чем обычно. Но вижу, как с ним общаются, спрашивают, что он думает, ждут, когда пошутит и горжусь, моя душа компании, самый лучший.