Чтение онлайн

– Обувайся, - ногой двигаю кроссовки, сама влезаю в кеды, сминая задники.

– Куда?
– папа дует губы, и весь как шарик, его распирает.
– Ты соображаешь, что делаешь? Матери соседка звонит на истерике. С отдыха сорвала, билеты заказывают, - он выдыхает и становится чуть спокойнее.
– Конечно. Валяется там пузом кверху, не климатит, что дома дети спятили , - негатив на маму даже как-то студит его, он уже и на нас смотрит, как на жертв произвола.
– Что значит вы вместе?

– Вы видели уже, - Сергей переплетает пальцы с моими, смотрит прямо, открыто.
– Как мужчина мужчине. Без подлянок. Мы сами решили. Влад, вам лучше бы принять это просто.

– Ты мне условия ставишь?
– папа поднимает бровь, впечатлённый его наглостью.
– Не сопляк ещё словами такими бросаться?

– Все возрасты покорны любви, разве нет?
– замечает Сергей.
– Я серьёзно. Я учусь. У меня есть работа и перспективы. И желание вперёд идти. Влад, ваше одобрение существенно, но вы не Бог. И будет так, как мы хотим. Не стоит на меня слюной брызгать. Извините, если грубо. Доступно объяснил?

Вижу, что папа краснеет, закипает. Делает шаг в нашу сторону. Открываю дверь и тяну Серёжу на лестничную клетку.

– Пап, потом ладно?

Он качает головой. Оглядывает меня с кед до волос, его любимая дочка, и с неподходящим парнем. Он его не знает совсем, но авансом пропускает мимо ушей все, что тот говорит, он против и все. Он не хочет. Но и меня не запирает дома, как истерик. Говорит с расстановкой:

– Не чуствуешь, что ошибку делаешь?

– Нет, - застываю на пороге.
– А ты чувствовал ошибку, когда нас с мамой бросал?

Фьють. Он молчит и растерян. Мы эту тему и не поднимали с тех пор, как меня спалили за планомерным вредительством его новой бабе. И тем более, один на один такие вещи выяснять надо. Но у меня выбора нет. Даже дышать не позволю в нашу сторону, им особенно, сами в косяках по горло. Готова к бою, если они войну откроют.

У меня есть он, понимаешь, он.

– Пошли, - Серёжа сжимает мои пальцы. Ему тоже неловко, наверное. Отворачиваюсь от папиного побледневшего лица. Он так ничего и не ответил. Не ожидал, что напомню. Я вроде и выбралась. Но по чужой голове.

Закрываю дверь.

Спускаемся вниз и погрязли в ерунде какой-то. Не стоило при нем обидки свои папе кидать, мне теперь стыдно. Говорю:

– У нас там ситуация была неприятная в семье. Ты знал?

– Чутка, - отвечает.
– Я же сталкер, таскался за тобой какое-то время.

– Да?
– удивляюсь. Его низкий тихий голос - ликвидация моей унылости.
– Почему мы не виделись тогда?

– Один раз, - он выходит из подъезда, пикает брелоком сигнализации. Джип приветственно моргает.
– В клубе. Ты тогда Вику в туалет несла. Я навстречу шёл. И мы столкнулись.

– Когда?

– В июле.

– А потом что?
– смотрю на него, и, кажется, что он врет. Прокручиваю память, а его там нет, но как я не запомнила?

– Ты извинилась, - он открывает дверь.
– Одно слово всего: простите. Ты Вику дальше понесла, а я пропал, идиот, вслед залип. Первый раз тогда твой голос услышал.

– Да ладно, - хихикаю.
– Надо было как в школе звонить и трубку бросать.

– Не сообразил, - улыбается.

– И как я тебя, классного, тогда не разглядела?

– Не смотрела, - он наклоняется касается губами губ.
– Тебе ведь не нравятся такие парни. Когда самооценка в небесах. Поэтому я мимокрокодил был. Зато щас, - обнимает и прижимает к машине.

Как я люблю целоваться.

Кто это придумал, дайте ему премию в раю.

И всякие бонусы.

Какие ещё там есть награды - все отдайте, требую!

Мне классно, и не парит дождь. И куда мы едем тоже плевать. Мой водитель, пусть рулит во всем. Почти.

Ночью я за штурвал. Не обсуждается. Добьюсь рулить самой.

Паркуемся у кафешки с ярко-синей вывеской, белые буквы приглашают на бизнес-ланч.

– Голодный, - комментирует Сергей.
– Подкрепись?
– поворачивается, чмокает в щеку.
– Пока я щедрый.

– А так-то ты жмот?
– хлопаю дверью, через машину к нему.
– Я ведь тебя плохо знаю. Подарков не даришь, ужин напополам и такси после секса самой заказывать?

– Откуда познания скупердяйской натуры?
– он поднимает бровь.
– Антоша вроде не жадничал?

– Обязательно напоминать?

– Да ладно, - он широко улыбается девушке-хостес, пропускает меня вперёд. Она тоже лыбится, и сразу попадает на моё ревнивое сравнение. Русые волосы, натуральные на вид, фигура песочные часы и приличный бюст, макияж так же натурель, и в форменных юбке и блузке она очень красивая.

Но мне хватает ума судить объективно, мы разные. Она из тех, кто моментально вызывает мужской интерес, а я больше похожа на неформатных моделей, аристократичная бледность и анорексичная худоба, если художественным языком. И эта расхожая фраза, что мужчины на кости не бросаются - вранье, я живой пример кучи комплиментов нам, угловатым, как подросткам, но привлекающим внимание самобытностью.

Успокаиваю себя, да.

Все же комплекую, когда у некоторых титьки размером с мою голову.

Два зала, в одном столики и стулья, во втором мягкие оранжевые диванчики. Идём на диван, он двигает меня к стене и садится рядом. Открыв чёрную кожаную папку с меню, говорит:

– Вообще, я люблю подарки дарить. Это прикольно, когда человек радуется. Что будешь? Пиццу?

– С грибами. И салат.

– С опятами.

Знает меня, вдоль и поперёк. Изучаю его, подперев рукой щеку. Чуть выше на стене крутят по телику музыкальный клип, попса о любви. И так в тему. У певицы голос проникает прям в нутро. Музыка её работа, но согласна с “легенда разрушена, я обезоружена, ведь ты очень нужен мне, нужен мне, нужен мне”.

Ему приносят солянку и сосиски в тесте. Ест одну за другой. Любит выпечку. В фруктовый чай высыпает четыре сахарных пакетика. Часто вытирает губы и пальцы салфетками. Лениво следит за роликами по телевизору. Долго жуется. Губы блестят.

Мне надо ещё больше деталей. Не могу себе запрещать его исследовать, я учёный, а он какая-нибудь редкая порода, морская глубина, с рифами, и он мой мир теперь. Вода заволакивает.

Помню лето. Купалась один раз, но так, что на всю жизнь. Пришли с Антоном на дикий пляж, там где все голые тусуются. Вечером уже, собиралась гроза, а люди собирали вещи. Я стеснялась, сняла только верх от купальника, под волосами грудь не видно. А когда в озеро зашла, бросила Антону трусики. Водой скрыта. Он не пошёл купаться, а я плавала. Сначала на нас сыпали пошлость, парочка свингеров звали к себе в гости, ждали, когда я выйду из озера. Но потом заискрила молния, и хлынул ливень, и озабоченных смыло с пляжа. И всех, мы одни остались. У берега старый поддон и дырявая лодка, Антон прятался там от дождя, а я плавала, наедине со стихией, небо чёрное, вода чёрная, гремит и льет и я словно часть природы, у меня кольцо соскользнуло и в пену, в пучину, навсегда. Так впечатляюще, по какому-то наитию сняла ещё одно кольцо и кинула в бурю, в тот момент мистика со всех сторон зажимала - вот мой дар, тебе вода, забери, взамен прошу благосклонности твоей.

И все сбылось, похоже. Он здесь, со мной, мне его подарили, и даже не представляла, что такое может быть.

Фантастичнее вымысла.

– Подавлюсь, если будешь так смотреть, - он улыбается.

– Как на счёт интереса?
– отпиваю кока-колу.
– Когда получил, что хотел, эмоции слабее?

– К тебе?
– он усмехается.
– Победа означает либо врага, либо будущего союзника. Ты мне враг?

– Нет, мы вместе.

– Сама ответила, - он делает глоток чая.
– Как в фильмах американских, клятва у священника.