Чтение онлайн

Вейра смяла лист в пальцах сильнее.

— Вейра, — тихо сказал Маркус.

Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Она сглотнула — и металлический привкус вспыхнул снова, будто только что прокусила губу. На миг ей показалось: если сейчас кто-нибудь дотронется до неё, она ударит не глядя.

Лисандр не шевельнулся, только поднял голову в её сторону. Этого почему-то хватило, чтобы звон в ушах не ушёл глубже.

Николас продолжал, уже медленнее и отчётливее:

— Если Севериан работал на него, то это не местная гниль. Нижний город использовали как тихую артерию.

— Значит, старый ублюдок был не последним в этой сети, — сказал Виктор.

— Нет, — отозвался Лисандр. — Лишь пешкой.

Кайрос провёл железными пальцами по столешнице, будто проверял, не снится ли ему всё это. Ирэн опустила глаза.

Аэлия медленно положила ложку обратно в миску. Тонкая маслянистая плёнка на поверхности дрогнула и снова стала ровной.

— Значит, всё это время… — сказала она и осеклась. Потом посмотрела на бумаги, на Миру, на Николаса. — Он никогда нас не защищал.

— Нет, — ответил Николас.

— Он защищал сам себя, — сказала Мира.

Вейра впервые за весь разговор подняла глаза на Аэлию. Та сидела всё так же прямо, но теперь эта прямота уже не казалась хрупкой. Смотреть на неё было почти больно.

Дверь открылась.

Адриан вошёл без стука и остановился у порога. Свет лампы мазнул по его лицу — по бледности под глазами, по вдавленной полосе на шее, по сухим губам. Держался он прямо. Это и цепляло сильнее всего: будто стоять ему сейчас тоже было больно, а он всё равно стоял.

Адриан шагнул внутрь. Под рясой двигались слишком острые плечи. У стола он остановился и склонил голову Аэлии.

— Мы закончили. Те, кого взяли внизу, дали одно и то же.

Мира подалась вперёд первой.

— Говори.

— Поставки шли Сайлеру и через нижние склады, людей Севериана.

Николас медленно опустил лист на стол.

— Подтвердилось, значит.

— Да, — сказал Адриан. — Но это не всё.

Он замолчал. Вейра увидела, как на миг дёрнулась жила у него на шее. Монах поймал её взгляд и тут же снова посмотрел на Аэлию.

— Севериан не служил Сайлеру из страха и не прикрывал его из покорности. Он вёл свою игру. Хотел довести церковь до такой власти, после которой ни Совет, ни сам Сайлер уже не удержали бы поводья.

Тео выругался сквозь зубы.

— То есть этот гандон решил всех переиграть?

— И почти переиграл, — отозвался Виктор.

Аэлия сидела всё так же прямо. Только пальцы на краю бумаги немного сдвинулись. Лампа под стеклом тихо потрескивала. В этом звуке было что-то настолько домашнее, что Вейру от него снова передёрнуло. Дом, суп, бумага, поздний свет — всё это продолжало существовать, как будто мир не должен был сейчас треснуть. От этого хотелось смахнуть со стола всё сразу.

Аэлия подняла глаза на Адриана.

— Спасибо.

На миг лицо у него дрогнуло и стало мягче. Вейра отвела взгляд.

— Я должен был сделать что-то раньше… — пробормотал Адриан. — Хоть что-то. Но не сделал.

— Ты сказал тогда, когда это ещё может пригодиться, — отрезала Мира. — Остальное потом.

Лисандр поднял голову, поправил поля шляпы.

— Потом может уже не случиться.

От его ровного голоса в комнате сразу стало тесно, будто воздух подтянули ближе к лицу.

Аэлия повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что человек Сайлера мёртв, — ответил Лисандр. — И если уцелела хотя бы половина его крыс, они уже думают, что делать дальше.

Виктор коротко хмыкнул.

— А когда додумают, начнут шевелиться.

— Они уже начали, — сказал Лисандр. — Вопрос только, успеем ли мы раньше них.

Тео откинулся назад, но сразу же снова подался вперёд, будто на месте ему было не усидеть.

— Ну и что, — бросил он. — Сидеть на жопе и ждать, пока они сюда припрутся?

— Если сидеть, — сказал Виктор, — дождёшься быстрее.

Кайрос провёл железными пальцами по столешнице.

— Нижний город не удержит удар, если всё пойдёт сверху разом, — сказал он. — Тут половина людей вообще не понимает, что у них под ногами было.

— Вот именно, — сказала Мира.

Она опёрлась ладонью о стол, наклонившись к бумагам так, будто готова была вбить в них следующий смысл.

— Выступать сейчас опасно, но молчать ещё опаснее. Пока люди ничего не знают, они спокойны ровно до первого чужого шага. А потом будет поздно объяснять, за что им рубят головы.

Вейра всё это время смотрела в бумаги перед собой. Чужие голоса шли как сквозь вату. От этого мутило сильнее, чем от любого крика; желудок сводило пустотой.

Она подняла взгляд на Аэлию.

Та всё ещё сидела, с такой же прямой спиной. Но теперь Вейра увидела то, чего не замечала раньше: как Аэлия держит подбородок не от гордости, а почти насильно; как правая рука лежит слишком ровно.

— Если я выйду сейчас, — сказала Аэлия. — У нас будет шанс сказать правду.

Она медленно встала. Свет лёг на неё иначе — не снизу, как на сидящую, а прямо по лицу и плечам. Бледность никуда не делась, но теперь не делала её слабой. У Вейры к горлу подступил ком.

— Сейчас вы пойдёте за мной, — сказала Аэлия сердечникам. — И послушаете, что я скажу людям.

Маркус нахмурился.

— Что именно?

— То, что они давно должны были узнать.

Лисандр посмотрел на Аэлию, прищурившись.

В дверь постучали. Один из стражей приоткрыл её и, не входя до конца, сказал:

— Все, кто мог, уже собрались. Нижний город ждёт.

Аэлия кивнула.

— Идём.

Пираты переглянулись, но направились за ней. Никто ещё не понимал, что именно она собирается сделать.

Вейра, у которой всё ещё вязло внутри, поднялась раньше, чем успела об этом подумать.

Трибуна была слишком открытой.

Нижний город лежал под ней ярусами камня, мостков, лестниц и серых крыш, между которыми тянулись трубы, влажные от прохладного ветра. Воздух здесь был не тот, что в доме: не запертый, не густой от лампадного масла и тёплой ткани, а живой, упрямый, почти жёсткий. Он шевелил полотнища над площадью, трогал волосы, проходил сквозь одежду. Прятаться было негде, и от этого хотелось только злее стиснуть зубы.